Встреча между дочерью и сыном, где последний объясняет причину своего отказа от брака — наследство, которого у них недостаточно для существования вместе. Девушка теряется в выборе: продолжать жить под давлением отцовской заботы или уйти в мирный уголок, как бы ни было трудно. Трепещущая жизнь ребенка становится неразделимым атрибутом любви и ответственности....
– Вы считаете свое поведение взрослым и разумным?
– А вы свое считаете достойным? Пришли ко мне, стали оскорблять. Что говорю – игнорируете. Кто вы такая, чтобы мне указывать, как себя вести? Я к вам в гости не напрашивалась. Статус невесты мне навязали, и даже не смейте заикаться о том, какая мне оказана честь! – опередила я готовые вырваться у тетки слова. – При этом я оценила разумность ваших доводов и готова к сотрудничеству. Только с уважением друг к другу, леди Зоргана.
Молчание. Теперь она смотрела на меня не как на взбалмошную девчонку, выползшую едва ли не из коровника, а заинтересованно, стараясь понять, откуда я вообще такая взялась.
– Хорошо, Надежда. Прежде всего, выпрямите спину и сядьте ровно. Возьмите правильно ложку. Это делается так, – показала она.
Что ж, сама согласилась. Я подчинилась, и обучение началось.
* * *Эх, знала бы я, на что подписалась, лучше бы и дальше хамила, выводя ее из себя. А так, на мою голову посыпалось столько информации, что крыша ехала.
Кто бы знал, что ложку нужно подносить ко рту под определенным углом, расстояние между столом и туловищем должно быть строго выверено… И еще масса всяких заморочек. По крайней мере, теперь мне понятно, почему все леди тонкие как тростиночки. Пока справишься со всеми этими правилами приема пищи, уже будет не до еды."
"А еще нужно непринужденно поддерживать беседу за столом, иначе создастся впечатление, что ты деревенщина, которая и рот раскрыть боится.
Под конец обеда я чувствовала себя цирковой обезьяной в кокошнике, выполняющей трюки. Стоит ли говорить, что аппетит пропал почти сразу и я даже не чувствовала вкуса еды. Когда каждый твой жест строго оценивают, уже не до таких тонкостей, как вкус еды.
Одной переменой блюд дело не ограничилось, и про себя я проклинала изобретательного повара. Мне пришлось выучить назначение каждого столового прибора, а также попытаться правильно ими пользоваться.
Никогда не думала, что вилки и ножи могут стать орудиями пытки. Проще, честное слово, во всех грехах сознаться, чем все запомнить!
А от меня еще требовали непринужденности и изящества. Эта Зоргана, мстительная зараза, не один раз ткнула меня носом в мои же слова, что я умная и разумная, и просто обязана мгновенно все освоить.
