Из зимнего солнца вырывается жестокий ветер, как будто уничтожая все вокруг. Усталая старушка летит по асфальту, словно светлая тень на холщевом пальто и деревянной тростке, которая кажется не просто средством для держания равновесия, но и залогом ее жизни в этом мире.
Дождалась, когда машина Берсеньева скроется за углом, и набрала номер сестрицы. — Пойдем в кино на ночной сеанс?
— Сядем в последнем ряду и будем целоваться?
— Можно ограничиться попкорном.
— Страшная гадость. Ладно, идем, — буркнула Агатка.
На следующий день я проснулась часов в десять. В кино накануне мы все же не попали, забрели в пивной ресторан «Бюргер» и славненько провели время, встретив Агаткиных знакомых. Все, как на подбор, преуспевающие бизнесмены, но с изъяном, потому что обратили свой взор на меня.
Часа в два ночи мы оказались у Агатки, вдвоем, отшив сильно подвыпивших мужиков, которые под конец осмелели до неуверенного предложения «где-нибудь продолжить», сестрица выразительно хмыкнула, и вопрос был снят с повестки дня.
Утром Агата вскочила ни свет ни заря, меня будить не стала, но бесконечно сновала по квартире, хлопала дверями, вот я и проснулась, а могла бы спать до обеда. Вспомнила про наши с Берсеньевым планы и заспешила домой.
По дороге он и объявился. Позвонил на мобильный и бодрым голосом спросил:
— Ну, что, заглянем в «Гранд»?
— Заглянем, — ответила я и немного попрыгала на остановке, ожидая, когда он подъедет.
До автосервиса расстояние приличное, потратили мы минут сорок, и все это время у Берсеньева практически непрерывно звонил мобильный. И хоть прикладывал он трубку к левому уху, но женский голос до меня все-таки доносился, да и ответы Сергея Львовича не оставляли сомнений: эту ночь он провел отнюдь не в одиночестве и сумел произвести неизгладимое впечатление статью и мужской доблестью.
— Она блондинка? — спросила я.
— Да черт ее знает, стриженная почти наголо, да еще с наколкой во всю задницу.
— У тебя изысканный вкус.
— А что делать? Ты отказалась скрасить мое одиночество, вот и пришлось искать радости на стороне.
