Из зимнего солнца вырывается жестокий ветер, как будто уничтожая все вокруг. Усталая старушка летит по асфальту, словно светлая тень на холщевом пальто и деревянной тростке, которая кажется не просто средством для держания равновесия, но и залогом ее жизни в этом мире.
— Слушаю вас, Ефимия Константиновна.
— Сергей Львович, — выдохнула я. — Ваша тетя из Житомира приехала, говорит, вы ее встретить забыли, а мобильный отключен. Тетя с поросенком, надеется откормить к Рождеству. Поросенок визжит, тетя нервничает, в такси ее не сажают, а у меня машина сломалась. — Я закончила свою импровизированную речь, а Берсеньев сказал серьезно:
— Про тетю я действительно забыл. Будьте добры подождать в приемной.
Я выпорхнула из кабинета и устроилась на кожаном диване. Секретарь так и не появилась.
— Во…
— Это тебе за мою разбитую рожу, — ответила я, поднимаясь.
— Где хоть она разбитая? Приложил-то совсем ничего. — Он обнял меня за плечи и рассмеялся. — Едем за поросенком, не позволим животному мучиться.
Тут появилась секретарь. Мы были с ней немного знакомы, мое появление ее очень удивило, а рука Берсеньева на моем плече удивление лишь увеличила.
— Я уезжаю, — сказал Сергей Львович начальственно. — Сегодня меня не будет.
Подхватил пальто с вешалки и пошире распахнул передо мной дверь.
— Прошу вас… У меня есть адрес матери Дыбенко, — спускаясь по лестнице, похвастал он.
— Опять обаяние помогло?
— Интернет. Прогресс далеко шагнул, но тебя, конечно, не коснулся.
В этот раз дорога до Голованова показалась очень долгой. Может, потому, что Берсеньев, против обыкновения, помалкивал. Я тоже с разговорами не лезла, но о вчерашней встрече с Одинцовым все-таки рассказала.
— Вдовец не теряет надежды отыскать убийцу? — хмыкнул Сергей Львович.
— Что в этом смешного?
Он пожал плечами:
— Я бы на твоем месте слупил с него денег по больше, а то потом не получишь ни копейки.
— Я не за деньги бегаю. За идею.
— Идея — это хорошо, но деньги все-таки слупи.
Дверь нам открыл мальчишка лет тринадцати, веснушчатый и лопоухий, с желтовато-карими смешливыми глазами.
— Вам кого? — спросил он, переводя любопытный взгляд с меня на Берсеньева.
— Андрей Петрович дома?
— Ба, — позвал он, повернув голову. — Здесь дядю Андрея спрашивают.
— Да что ж это такое…"
"В прихожей появилась женщина, высокая, статная, с очень красивым лицом, темнобровая и темноволосая. Ее сходство с Андреем бросалось в глаза.
