Из зимнего солнца вырывается жестокий ветер, как будто уничтожая все вокруг. Усталая старушка летит по асфальту, словно светлая тень на холщевом пальто и деревянной тростке, которая кажется не просто средством для держания равновесия, но и залогом ее жизни в этом мире.
В день, когда погибла Ира, ушел из дома и больше не возвращался. На работу не вышел.
— Вы знаете, где он сейчас?
— Пытаюсь выяснить.
— У него ведь есть родственники? Возможно, они знают? Надо немедленно ехать в Голованово. Вам известен его адрес?
— Пока нет.
— Город небольшой, мы можем… — Он резко поднялся, а я попросила:
— Сядьте, пожалуйста. В Голованово я поеду завтра…
— Почему завтра?
— Геннадий Владимирович, вам в любом случае не стоит с ним встречаться, и я почти уверена, что у родственников мы его не найдем.
— Нет, — после паузы ответил он. — Точно, нет… ничего подобного.
— Может, это произошло чуть раньше, например, когда она ездила навестить подругу?
— Ни о каком знакомом она мне не говорила, Если вы думаете, что моя жена с кем-то встречалась… и ничего не сказала мне…
— Встреча могла быть самой безобидной.
— Расскажите мне о нем, что это за человек, что их связывало?
— Юношеская любовь, я полагаю.
— И через столько лет он… убил мою жену? За что?
— Я бы не спешила с выводами. И на вопрос «за что?» ответить не берусь. Пока по крайней мере. Это может быть месть, зависть к чужому счастью…
— Боже мой… — Одинцов закрыл лицо руками, но тут же убрал их и посмотрел на меня.
— Ограбление я тоже не исключаю. Судя по всему, Дыбенко жил небогато… повторю еще раз: выводы делать рано…
— Но почему следователь до сих пор о нем не знает? Они же обязаны…
— Следователю я сообщу завтра.
— Вы ведь уверены, что это он? Уверены?
— Для уверенности слишком мало фактов. Но его исчезновение в день убийства вашей жены выглядит подозрительным.
Я подумала, стоит ли рассказать ему о машине, и В конце концов, решила: не стоит.
— Я вам очень благодарен, — облизнув пересохшие губы и с трудом подбирая слова, сказал Геннадий Владимирович. — Вы за эти дни смогли сделать куда больше, чем они за целый месяц.
«Тогда вы знали куда больше, чем я», — чуть не брякнула я в досаде.
— У нас до сих пор нет с вами официального договора, — заволновался он.
— Это не имеет значения.
— Вы найдете его?
— Если Дыбенко сбежал, вряд ли. Мне это просто не по силам. Поэтому завтра я и сообщу о нем следователю.
— Да… — кивнул он. — Так, наверное, правильно.
