Из зимнего солнца вырывается жестокий ветер, как будто уничтожая все вокруг. Усталая старушка летит по асфальту, словно светлая тень на холщевом пальто и деревянной тростке, которая кажется не просто средством для держания равновесия, но и залогом ее жизни в этом мире.
Куда ни беги, а в душе свербит и назад очень хочется, и сам понять не можешь, с чего такая глупость. Мужиков к таким, как ты, тянет, точно мух на сладкое, хоть и догадываются, что получат по самое не могу. Кто поумней, вовремя соскакивает. И только я, мудрый старый лис, рядом с тобой чувствую себя распрекрасно, потому что в свой калкан я уже угодил и тянет меня совсем в другую сторону. В общем, еще одна большая любовь мне не грозит, чему я рад безмерно. Теперь все ясно?
— Еще бы понять, что мне со своей большой любовью делать, — вздохнула я.
— А ничего с ней делать не надо, либо рассосется, либо все сложится. Короче, кончай отходные молитвы…
Он не успел договорить, дверь вдруг распахнулась, и я увидела Стаса. Он вошел, взглянул на нас и криво усмехнулся.
— Входная дверь, как всегда, открыта, а ты, милая, сумку в офисе забыла. — Он бросил сумку на подлокотник дивана.
— Да что ж за день сегодня, — простонал Берсеньев, выходя из ступора, я, в отличие от него, могла лишь беспомощно глаза таращить.
— Ну, так и продолжай в том же духе, кто ж мешает? — пожал Стас плечами и прикрыл за собой дверь.
Наконец начав соображать, я вскочила и бросилась за ним.
— Стас, подожди!
— Я приехал вернуть тебе сумку, — спокойно сказал он. — Только и всего…
— Это неправда… пожалуйста, давай поговорим.
— Все, что я хотел сказать, я уже сказал. Очень надеюсь, что на этом мы и закончим.
Он ушел, а я еще некоторое время таращилась на входную дверь.
— Водки, поди, нет? Сбегать?
— Ненавижу тебя… — покачала я головой.
— За что? Кстати, я бы на твоем месте радовался: ревнует, значит, любит. Если не будешь валять дурака, ваша затяжная Санта-Барбара закончится счастливым браком, с кучей детишек и милыми семейными праздниками."
"— Убирайся отсюда!.. — заорала я, подхватила вазу и запустила ею в Берсеньева, он ловко увернулся.
Тут дверь опять распахнулась, а я замерла в глупой надежде, что Стас вернулся. На пороге стоял Димка и таращил глаза. Комната напоминала поле битвы, а я пациента психушки.
— Чего это вы? — спросил он.
— Репетируем конец света, — ответил Берсеньев без тени улыбки.
— Я не понял, вы скандалите, что ли?
— Она — да, а я — нет.
