Из зимнего солнца вырывается жестокий ветер, как будто уничтожая все вокруг. Усталая старушка летит по асфальту, словно светлая тень на холщевом пальто и деревянной тростке, которая кажется не просто средством для держания равновесия, но и залогом ее жизни в этом мире.
— Он включил навигатор, забил нужный нам населенный пункт и подмигнул: — Поехали, мое прекрасное, но неисправимо хамское создание. Кстати, ничего особенного обо мне ты не разнюхала.
— У меня еще все впереди. Когда-нибудь я узнаю, кто ты на самом деле.
— Избави бог, — дурашливо покачал головой Берсеньев. — Я буду по тебе ужасно скучать.
— В тюрьме?
— На кладбище, куда обязуюсь заглядывать в день нашего знакомства.
— Черт-те что, — сказала я печально.
— Так и быть: еще в день твоего рождения, — с серьезной миной продолжил он.
— Вдруг повезет, и это я навещу тебя с цветами?
— Маловероятно. Хотя и возможно. Место моего упокоения, должно быть, заросло травой, вряд ли за могилкой кто-нибудь ухаживает.
— На нашем кладбище есть твоя могила? — голосом, которым обычно выпрашивают пряник, спросила я. Берсеньев впервые сообщил то, что касалось его прежней жизни, и это, признаться, произвело впечатление.
— Не знаю, что ты называешь «нашим» кладбищем, то, где похоронен я, довольно далеко.
— Вот дерьмо…
Машина тронулась с места, а я погрузилась в размышления. На этот раз касались они не убийства и даже не моей несчастной любви, а Берсеньева, точнее, превратностей судьбы, которые иначе как невероятными не назовешь. Вот что, к примеру, заставляет меня быть рядом с этим типом? Можно не сомневаться, говорил он вполне серьезно, хоть и сопроводил свои угрозы дурацким смешком.
Мы отъехали от города километров на двадцать, когда Берсеньев свернул к кафе рядом с заправкой.
