Вскрытие показало... Улицы покрылись водными полотнами, а игровые площадки превратились в затопленные болота. Я забрела под звуки капели с шиферной крыши и увидела сумрачный сон — белое нечеловеческое лицо сквозь иссеченный дождем стекло.
Нервно перебирая в карманах мелочь, Винго приблизился к моему столу и произнес:
— Доктор Скарпетта, там в холле торчит целая толпа журналистов…
— А где Роза? — поинтересовалась я, снимая очки. Веки горели, словно их натерли наждачной бумагой.
— Не знаю, может, в туалете. Мне сказать журналистам, чтоб уходили?
— Скажи им, чтобы перешли на другую сторону улицы, — произнесла я и нетерпеливо добавила: — точно так же, как поступили их предшественники.
— Хорошо, — кивнул Винго, но не двинулся с места. Снова зазвенела мелочь.
— Что еще? — Я с трудом сохраняла внешнее спокойствие.
— Ну, в общем, я кое-что хотел спросить. Насчет… хм… Эмберги. Ведь он, кажется, не курит, и курильщиков не выносит, и всегда из-за этого поднимает шум. Да нет, не может быть. Наверное, я обознался.
Я с интересом посмотрела в серьезное лицо Винго. Не понимая, почему для него это так важно, я ответила:
— Да, Эмберги терпеть не может курильщиков и не упускает случая об этом заявить.
— Я так и думал. Кажется, я что-то такое читал в газете, да и по телевизору видел.
— Именно, — отвечала я, уже не пытаясь скрыть раздражение. — Через год твоя начальница, чтобы сделать пару затяжек, будет и в дождь, и в холод выбегать на улицу, как школьница. — Я насмешливо посмотрела на Винго: — А почему ты об этом спрашиваешь?
— Просто любопытно, — пожал плечами мой ассистент. — Я слышал, Эмберги раньше был заядлым курильщиком, а потом ни с того ни с сего завязал.
— Насколько я знаю, Эмберги никогда не курил, — возразила я.
Снова зазвонил телефон, и, когда я подняла глаза, Винго уже испарился.
По крайней мере, насчет одного Марино оказался прав — насчет погоды. К моменту, когда я выехала в Шарлотсвилл, солнце уже сияло с ослепительно-голубого неба. О том, что утром бушевала гроза, можно было догадаться лишь по туману, поднимавшемуся над полями, которые тянулись вдоль шоссе.
Обвинение, выдвинутое спецуполномоченным, не давало мне покоя, и я решила лично услышать то, что Эмберги обсуждал с доктором судебной медицины, психиатром Спиро Фортосисом.
