Вскрытие показало... Улицы покрылись водными полотнами, а игровые площадки превратились в затопленные болота. Я забрела под звуки капели с шиферной крыши и увидела сумрачный сон — белое нечеловеческое лицо сквозь иссеченный дождем стекло.
Вот поэтому-то каждый человек в душе одинок…»
Марино: «Вы действительно так считаете?»
Петерсен: «Я так воспринимаю мир. Я не всегда разделяю чувства другого, но я всегда могу понять эти чувства. Меня ничем не удивишь — ведь я изучал литературу, актерское мастерство и чего только не начитался и не насмотрелся! Влезать в чужую шкуру — моя профессия. Чтобы сыграть роль, я должен научиться чувствовать, как мой персонаж, — только тогда поступки этого персонажа в моем исполнении будут казаться естественными. Но, конечно, я не „вселяюсь“ в своих персонажей, и если я что-то и проповедую со сцены, совсем не обязательно разделяю эти убеждения.
Марино: «А чувства человека, который сделал такое с вашей женой, вы тоже можете понять?»
Молчание.
Петерсен, едва слышно: «Господи, нет, конечно».
Марино: «А вы в этом уверены?»
Петерсен: «Уверен.
Марино: «Мэтт, я отдаю себе отчет, что вам страшно об этом думать. Но попытайтесь. Представьте, что репетируете роль маньяка-убийцы. Каким он должен быть?»
Петерсен: «Не знаю! Я не хочу играть такого отморозка!» Тут голос Мэтта сорвался, и внезапно ярость, видимо давно уже накопившаяся у него на Марино, вырвалась наружу: «Не понимаю, зачем вы меня об этом спрашиваете! Чертовы копы! Это вы должны вычислить убийцу, вы, а не я!»
И он замолчал.
Пленка продолжала мотаться, но ничего, кроме кашля Марино и скрипа стульев, не было слышно.
Наконец раздался голос Марино: «Беккер, у вас случайно нет запасной кассеты?»
Неожиданно Петерсен (явно сквозь слезы) пробормотал: «У меня есть кассеты, но они в спальне».
«Мы будем вам очень признательны», — холодно произнес Марино.
Через двадцать минут Мэтт Петерсен стал рассказывать о том, как обнаружил тело своей жены."
"Это был кошмар. Голос заполнил кабинет, и мое воображение разбушевалось не на шутку.
Петерсен: «Да, уверен. Нет, я не перезванивал. У нас с Лори это не было заведено. Я просто сразу поехал домой — нигде не задерживался, ни с кем не разговаривал. Репетиция закончилась, я сдал костюм и поехал. Было примерно полпервого. Я очень торопился — я ведь не видел жену целую неделю.
Я приехал около двух. Мне сразу бросилось в глаза, что в доме не горит свет. Я решил, что Лори уже спит. У нее очень напряженный график… был. Полсуток на работе, сутки дома.
