В этой напряженной истории спецназовец оказывается на линии фронта между неумолимыми врагами и злобным командиром, который держит его как шашку. В каждой дуэли он выглядит соперником — такая идиотская ирония ситуации. Сколько раз он пытался отбиться от орущего Пётра Романова, похожего на футболиста в бронежиле....
Его бы всё равно устранили. Чуть раньше, чуть позже. Ты ни при чём. И… мы все ошибаемся. И у каждого из нас имеется целый воз ошибок, которые уже никак не исправить. Ничего не поделать. Просто живи дальше так, чтобы не совершать новых. Мёртвые не держат на нас зла. Понимаешь меня? Живи, Катя. Только перестань ты бухать.
— Ты правда так думаешь? — заплетающимся языком произнесла она, и по щекам её потекли ручьи. — Про Серёжу. Думаешь, он меня простил?
Да чтоб ты провалилась, Катя!
От ответа меня избавил телефон.
— Да, — излишне сурово бросил я.
— Сергей!
Голос её был явно взволнованным и испуганным.
— Что-то случилось?
— Извини, я, наверное не вовремя.
— Да говори, пожалуйста.
— Ты бы не мог прийти?.. — помолчав, спросила она.
— Конечно, могу. Скажи только, что произошло.
— Я… мне немного страшно…
— Это из-за Вити?
— Он звонил… сказал, что придёт и… Он не придёт, разумеется. Просто… Просто… Пугал… Но, я не хочу сейчас одна сидеть в темноте…
— Через полчаса буду.
Я отключил телефон и встал из-за стола.
— Спасибо за ужин. И за разговор. На неделе созвонимся.
Катя что-то ответила, но я уже не слушал. Я хотел прийти к Альфе раньше Вити.
20. Поймал мыша — ешь не спеша
Я не думал ни о любви, ни о ненависти, ни о прощении, ни о мести. Я просто ехал. Нёсся вдаль, мчал в город и не думал вообще ни о чём. Просто летел сквозь вечерний туман и сырую неустроенность осени.
Через годы через расстоянья
На любой дороге в стороне любой
Песне ты не скажешь до свиданья
Песня не прощается с тобой…
Окна в квартире Альфы были тёмными. Я подошёл к подъезду и позвонил ей по телефону, сказал, чтобы открыла.
— Прости, пожалуйста, Сергей, — помотала она головой, когда я вошёл. — Не надо было тебя втягивать в эту историю. И звонить не надо было. Прости меня. Что мама твоя подумает…
— Да ладно, я втянулся уже.
— Да… просто так… Свет включать не хочется.
— А чего этот хрен Витя хочет?
— Думаю, насытиться местью, упиться триумфом. Я неблагодарная и коварная, должна быть унижена и испить чашу своего позора, осознать глубину падения и всё такое прочее."
"— Класс. Ну, и как? Ты осознала чашу и испила падение? Тебя это не заколебало ещё? Ты для чего терпишь всю эту муть? Пускаешь его, разговариваешь.
