В мире литературных схваток участники рискованно решали судьбу своего рассказа, пытаясь вырваться из толпы и стать победителем. Здесь каждый жесткий отбор вызывал бурную драку мнений и голосов, создавая интригующую атмосферу ожидания и напряжения.
– ’От дает! – восхитился трактирщик, потирая натруженную поясницу.
– Что делает, а! – зашептались вокруг.
Хольми доволок ящик до стойки, выгрузил одну за другой бутылки и метнулся в погреб, горя желанием помочь. Пока не опомнились, он успел сделать три ходки. Если бы трактирщик не встал на его пути, широко расставив руки, Хольми таскал бы выпивку до изнеможения.
– Хорош, паря! – благодушно сказал хозяин. – Благодарствую!
– Экая силища в молодце проснулась!
– Может, в носильщики к нему пойдешь, Хольми? – подшутил кто-то.
И тут гном все понял.
– В носильщики? – повторил он. – В носильщики?!
Вокруг озадаченно примолкли.
– Ты чегой-то побледнел, малыш… Уморился, должно быть.
– В носильщики! – отчаянно выкрикнул Хольми. – Будь ты проклят, старая пьянь!
И он разразился в адрес Радуцеуса такими ругательствами, что вокруг испуганно зашикали.
– Ты, паря, давай потише! – выразил общее мнение трактирщик. – Господин колдун хоть и редко берется за дело…
– Личинка навозника! – орал Хольми.
– А ну придержи язык!
– Трухлявый дурак!
Связанного юношу с кляпом во рту доставили домой.
– Буянил сильно! – пояснил старшему Браксу извиняющимся тоном один из гномов.
Когда изо рта Хольми вытащили грязную тряпку, тот обхватил голову руками и застонал.
– Наколдовал! – всхлипывал он под сочувственными взглядами отца и матери. – Переносимость спиртного! И теперь я лучший грузчик во всех окрестностях! Носить мне бутылки не переносить!
Несколько дней после этого удара Хольми не выходил из дома. Сперва просто лежал, сцепив зубы и отвернувшись к стенке, игнорируя увещевания матери.
Хольми привел одежду в порядок, расчесал бороду. Из зеркала глянуло на него заострившееся лицо с плотно сжатыми губами.
– Вода меньше портится, когда течет, чем когда стоит, – сообщил себе Хольми.
Никакого воодушевления озвученное знание не принесло. Но младший Бракс был очень упорным гномом. «Я отщепенец в этом мире выпивох и пьяниц, – безжалостно признал он. – Изменить себя не получилось. Что из этого следует?»
Хольми немного поразмыслил. Ответ лежал на поверхности.
«Надо изменить мир».
Хольми отправился в архив. Он оказался единственным посетителем в длинной пещере, где полки со свитками уходили вглубь, в темноту.
От архивариуса толку было немного.
