В мире литературных схваток участники рискованно решали судьбу своего рассказа, пытаясь вырваться из толпы и стать победителем. Здесь каждый жесткий отбор вызывал бурную драку мнений и голосов, создавая интригующую атмосферу ожидания и напряжения.
Подслеповатый сутулый гном давно годился лишь на то, чтобы доливать свежую воду в бочки, расставленные вдоль полок на случай пожара.
Пришлось искать самому. Хольми зарывался все глубже и глубже в старинные свитки, он уходил в прошлое, как крот уходит в землю, и когда вынырнул на белый свет, в глазах его было ошеломление.
– Хоп! Хей! Лала! Лей! – слова сурового гномьего гимна разносятся под сводами пещеры. – Где вопрос и где ответ! Хоп-хей-лала-лей! Что ни говори!
Кузнечные молоты тяжело грохают об наковальни: хоп! хей! лала! лей!
– То ли верить, то ли нет!
Рудокопы ударяют кирками о мерзлую землю.
– Но бог тебя хранит!
– Дин-дон! – врезался в песню звон колола. – Дин-дон!
Работяги оборвали песню и переглянулись. Кто созывает народ на главную площадь?"
"Хольми Бракс, широко расставив ноги, стоял на подмостках. В одной руке он держал веревку колокола, в другой свиток, украденный из архива.
– Собратья! – выкрикнул Хольми звонким от волнения голосом. – Выслушайте меня!
Недовольный гул постепенно затих.
– Все вы знаете, что гномы – пьющий народ! Мы встречаем день чаркой и провожаем кружкой.
– А некоторые и бочкой! – вставил старый Грум, пробравшийся в первый ряд.
– Но так было не всегда! – Хольми потряс свитком.
В толпе поднялся возмущенный ропот.
– Это истинная правда! – Хольми повысил голос, перекрикивая несогласных. – Вот здесь, в этой летописи есть упоминание о проклятии, обрушившемся на наш род! Что послужило его причиной, мне не известно. Но с тех самых пор мы пьем, пьем беспробудно! То есть вы пьете.
– Не проклятие, а благословение! – выкрикнул трактирщик, скрестив руки на груди. Его поддержал одобрительный хор голосов.
Хольми вспыхнул.
– Благословение? Посмотрите на себя! Наши дети рождаются низкорослыми! Гномы мельчают с каждым поколением! Доктор, расскажите им про пьяное зачатие!
Но лекарь, который сам же и проговорился Хольми, прикусил язык.
– Тогда я сам расскажу! – пообещал распалившийся гном.
