В мире литературных схваток участники рискованно решали судьбу своего рассказа, пытаясь вырваться из толпы и стать победителем. Здесь каждый жесткий отбор вызывал бурную драку мнений и голосов, создавая интригующую атмосферу ожидания и напряжения.
– Наше племя неуклонно вырождается! Почему, вы думаете, наши женщины носят бороды? Откуда у наших девушек щетина на щеках? Разве так должны мы выглядеть? Да, средний гном не самого высокого роста, но когда-то мы доставали людям до плеча! А что теперь?
В толпе начали переглядываться.
– А наши перекошенные туловища! Наши испитые лица с этими огромными красными носами, с заплывшими глазками! А ведь нас считали красивым народом!
Кто-то в толпе задумчиво потрогал свой нос.
– Мы пьем до работы, на работе и после работы! – ковал железо Хольми, пока горячо.
Хольми на мгновение замолчал, сам ослепленный открывшейся ему перспективой.
– Так давайте же поклянемся, братья, что отныне ни один из нас не примет и капли…
Скептическое покашливание заставило его осечься.
– Эхе-хех! – сказал старый Грум. Голос его, не такой звучный, как у Хольми, на удивление легко разнесся по всей площади. – Молодой ты, паря. Ничего ты не понимаешь в этой жизни.
– Чего это я не понимаю? – запальчиво поинтересовался оратор.
– Скажи ему, Грум! – выкрикнули сзади.
– Да!
– Объясни балбесу!
Не успел Хольми опомниться, как старика мягко вытолкнули вперед.
– Ты, значит, хочешь, чтобы мы все стали такими, как ты. Непьющими.
– Хочу! – как с обрыва ухнул в ледяную воду молодой гном. – И это правильно! Так и должно быть!
– А о нас ты подумал? – огорошил его Грум.
Хольми недоумевающе взглянул на старика. То есть как? Он же все так хорошо объяснил…
– Наш народ испокон веков ютится в горах и скалах, – размеренно проговорил Грум.
Хольми хотел перебить старика, но ему не позволили. «Тихо! Тихо! Пусть говорит!» – раздалось вокруг.
– Поганая! – веско повторил Грум. – Вокруг холодно. Уродливо! Мокро. Темно. Кроты, червяки да медведки – вот наши домашние питомцы. Мхи да лишайники – вот наши сады.
