Он сидит на скамейке, забравшись в собственный уголок тишины и безмятежности. Звуки улиц кажутся гулкими шепотами жизни, за которыми он не желает бежать. Этот особенный март, когда солнце старается пробудить мир после зимней спячки, только усиливает его отчуждение. Он здесь один, словно выждавший в сторонке, предвкушая какой-то неведомый выбор....
Но, ради всего святого, давай лучше договоримся.
— Ничего не понимаю. О чем мы должны договариваться? Вы пришли ко мне утром в воскресенье, сначала пытались сломать мою дверь, потом назвали какую-то птицу и теперь говорите, что мы должны договориться.
— Не надо смеяться, — поднял руку Давид, — у меня горе, дорогой. Большое горе. Я потерял своего единственного сына.
— У нас в городе?
— Я не знаю где. Но потерял. Скорее всего в Москве. Он полетел туда на встречу, и больше о нем никто не слышал. Я послал за ним двадцать человек.
Только теперь Дронго заметил эти мешки под глазами, красные воспаленные веки и дрожащие руки. Старик не играл, у него действительно было огромное горе.
Он принес воды из кухни, протянул стакан гостю.
— Выпейте и успокойтесь. Почему вы считаете, что я могу вам помочь?
— Я обращался везде. В милицию, в полицию, в частные бюро. Я просил помощи в разведке и контрразведке. Никто не смог найти моего Реваза. Но один человек сказал мне — есть такой специалист.
— И вы решили, что я такой человек?
— Ты лучший. Про тебя говорят, что ты великий профессионал. Ты можешь все. Найди мне моего сына.
Такого развития событий он не ожидал. Чего угодно, но только не этого. Правильно он делает, что отключает телефон по выходным дням.
— Проси у меня что хочешь, — неправильно понял его молчание Давид. — Я дал миллион долларов, чтобы узнать твое имя. Теперь я дам тебе еще один. Это все, что у меня есть. Только найди мне сына.
Дронго по-прежнему молчал. Нужно было принимать решение. Такого необычного задания у него никогда не было.
— Как исчез ваш сын? — наконец спросил он.
— Я отправил его в Москву, к своему компаньону. А он пропал, словно сквозь землю провалился.
— Отправили одного?"
"— Конечно, нет. С тремя лучшими ребятами, лучшими. Но они ничего не знают о Ревазе, ничего не могут сказать. Он пропал из гостиницы, выйдя на минуту, и больше его никто не видел.
— Он вез деньги вашему компаньону?
— Небольшую сумму. Тысяч пятьдесят.
— Его не могли убрать из-за этих денег?
— Не могли.
