Он сидит на скамейке, забравшись в собственный уголок тишины и безмятежности. Звуки улиц кажутся гулкими шепотами жизни, за которыми он не желает бежать. Этот особенный март, когда солнце старается пробудить мир после зимней спячки, только усиливает его отчуждение. Он здесь один, словно выждавший в сторонке, предвкушая какой-то неведомый выбор....
— Что вам угодно?
— Я хотел бы с вами поговорить, — очень серьезно сказал пожилой незнакомец.
— И для этого вы привели целую компанию плохо воспитанных молодых людей, — усмехнулся Дронго. — Заходите в дом. Только вы один. Остальные могут подождать на лестничной клетке.
— Конечно, — согласился этот странный гость, громко сказав что-то на грузинском. Ребята покорно закивали в ответ.
— Проходите в комнату, — сказал Дронго, тщательно закрывая дверь. — Извините за беспорядок. Я не думал, что у меня будут такие гости.
— Я знаю, — серьезно ответил гость, проходя по коридору, заставленному книжными полками.
— Что-нибудь будете пить? — спросил его Дронго, когда они уселись наконец в кресла.
— Ничего, — покачал головой гость, — у меня к вам очень серьезное дело.
— Слушаю вас. Но сначала представьтесь.
— Меня зовут Давид, — сказал незнакомец. — Давид Гогия.
— Очень приятно. Как меня зовут, вы уже знаете.
— Я знаю. Я даже знаю вашу кличку — Дронго.
Ах, как здорово, восхитился Дронго.
— Я не совсем понял, о чем вы говорите, — тем не менее сухо ответил он.
— Не нужно, — махнул рукой Давид, — я пришел не для того, чтобы вас разоблачать. Я пришел за помощью.
Это уже спектакль, раздраженно подумал Дронго. Или где-то в разведке решили таким образом на него воздействовать? Может, это новый трюк психоаналитиков?
— Я не врач. Какую помощь я могу вам оказать? — осторожно спросил он.
— Мне все известно, дорогой. Прости, я буду говорить на «ты», ведь я старше тебя на двадцать лет. Чтобы узнать твое имя, я дал миллион. Миллион долларов заплатил я, чтобы мне назвали самого лучшего, самого опытного, самого толкового специалиста.
«Как просто! — немного разочарованно подумал Дронго.
— Понимаю, дорогой, — сказал Давид, — ты думаешь, что я могу тебя выдать. Ради Бога, успокойся. Люди, сообщившие мне твое имя, меня строго предупредили. Если сегодня мы не договоримся, я уйду и больше никогда не вспомню твоего адреса и твоего имени.
