Он сидит на скамейке, забравшись в собственный уголок тишины и безмятежности. Звуки улиц кажутся гулкими шепотами жизни, за которыми он не желает бежать. Этот особенный март, когда солнце старается пробудить мир после зимней спячки, только усиливает его отчуждение. Он здесь один, словно выждавший в сторонке, предвкушая какой-то неведомый выбор....
Во-первых, он успел передать всю сумму, во-вторых, мой компаньон — его родной дядя и мой брат. Правда, я все равно следил даже за братом, но здесь все чисто. Мой брат тоже переживает, не зная, что случилось с Ревазом.
— Где теперь эти лучшие ребята? — спросил Дронго.
— На дне Куры, — жестко ответил Давид. — Я предупреждал их по-честному, что они никогда не должны отходить от Реваза. Но перед тем, как отправить их в реку, я лично допросил всех троих. Мы нарезали их спины на ремни, но они ничего не знали. В этом я уверен.
— Не нужно было их убирать, — покачал головой Дронго, — у меня может пропасть желание помогать вам.
— Да? — искренне удивился Давид. — Ты смотри, какой чистенький. А мне говорили, что ты убил людей больше, чем я выпил стаканов вина.
— Еще одно слово — и я не возьмусь за дело вашего сына даже под угрозой новых ремней, — холодно произнес Дронго.
— Гордый, — покачал головой Давид. — Ладно, не обижайся. У вас свои правила, у нас — свои. Нельзя прощать людям плохую работу. Это урок и для других.
— Во всяком случае, мы не нарезали ремней, — возразил Дронго. — Если бы вы знали, как мне хочется выставить вас за дверь.
— Что-нибудь мешает? — поднял глаза Давид.
— Уважение к вашему возрасту. И потом, как бы вы ни пыжились, я все вижу. У вас большое горе, а вы сидите здесь и строите из себя такого всезнающего пахана. Глупо.
Он попал в цель. Лицо гостя как-то дернулось, обмякло.
— Да, дорогой, да.
Он вдруг всхлипнул.
— Найди мне его. Найди живым или мертвым. Чтобы мать хотя бы знала, где его могила. Чтобы было куда прийти. Я ведь не наивный человек, все понимаю: шансов почти нет. Но найди мне хотя бы его тело.
— Мне понадобятся помощники.
— Бери кого хочешь, — кивнул Давид, — хоть пятьдесят человек.
— Одного. Который пытался сломать мою дверь. Мне он сразу понравился своей глупостью.
— Манучар хороший парень, просто иногда срывается.
— Не поэтому, я из своего опыта знаю — дураки редко предают. На то они и дураки.
Впервые гость чуть улыбнулся.
— Ты философ, дорогой. Что-нибудь еще?
— Постарайтесь в подробностях рассказать, как именно исчез ваш сын.
