Он сидит на скамейке, забравшись в собственный уголок тишины и безмятежности. Звуки улиц кажутся гулкими шепотами жизни, за которыми он не желает бежать. Этот особенный март, когда солнце старается пробудить мир после зимней спячки, только усиливает его отчуждение. Он здесь один, словно выждавший в сторонке, предвкушая какой-то неведомый выбор....
Наша главная цель — восстановление бывшего СССР, восстановление Коммунистической партии, при наличии других партий, разумеется.
Дронго обратил внимание, что его собеседник не выговаривает букву «р», от чего вся его речь становится немного комичной.
— Общий бардак в стране, — продолжал Марк Абрамович, — больной, неуправляемый президент, коррумпированное правительство, временщик Коржаков. За последние четыре года нас четырежды реорганизовывали, а сколько раз меняли все руководство…
«Напрасно они это делали, — искренне подумал Дронго, — таких, как этот тип, из органов не выкуришь.
— Дважды мы пытались навести порядок в стране. Но первый раз это делал Янаев, который не мог даже унять свои руки, не говоря уже о стране. Во второй раз — Руцкой и Хасбулатов, которых назвать патриотами было бы трудно. И неправильно. Теперь к власти придут настоящие патриоты, любящие свою родину, — вдохновенно закончил Марк Абрамович.
— Как ваша фамилия? — вдруг спросил Дронго.
— Фогельсон, а что? — поднял брови его собеседник.
— Еврей, спасающий Россию. Действительно смешно, — громко сказал Дронго.
Марк Абрамович остановился.
— Как вам не стыдно! — с неожиданной резкостью сказал он. — Никак не мог предположить, что вы антисемит.
— При чем тут это? — разозлился Дронго. — Как раз некоторые русские патриоты считают, что во всем виноваты масоны и евреи. А вы лично помогаете им прийти к власти?
— Какие патриоты? — сел на стул Фогельсон.
Он обхватил голову руками.
— Второй раз за последние несколько дней я вспоминаю эпизоды своего детства, — глухо сказал он, — и уверяю вас, делаю это не ради вас. У меня погибла вся семья во львовском гетто. Я лежал под канализационным люком и слышал, как на нем насиловали мою мать. Вы понимаете, что я пережил? А потом пришла Красная Армия.
