Он сидит на скамейке, забравшись в собственный уголок тишины и безмятежности. Звуки улиц кажутся гулкими шепотами жизни, за которыми он не желает бежать. Этот особенный март, когда солнце старается пробудить мир после зимней спячки, только усиливает его отчуждение. Он здесь один, словно выждавший в сторонке, предвкушая какой-то неведомый выбор....
При поселении двоих гостей в гостинице «Россия» с них взяли деньги за принудительную регистрацию в городе, объявили, что справки о регистрации они должны всегда носить с собой и предъявлять по первому требованию милиции.
Манучар настаивал, чтобы они жили в «Метрополе» или «Балчуге», уже успевших стать символами «дикого» русского капитализма, но Дронго предложил «Россию», заказав через людей Давида два одноместных номера. Узнав об этом, Манучар поморщился, однако спорить не посмел.
К этому времени Дронго уже имел свою версию, немного отличную от версии Давида.
Весь первый день Дронго изучал подходы к «Савою», несколько раз заходя в отель. Наконец на него обратил внимание портье — молодой человек с аккуратно подстриженными усиками.
— Вы кого-нибудь ищете? — спросил он.
— Примерно месяц назад здесь должен был остановиться мой знакомый. Может, вы поможете мне его найти?
— Имя знакомого вы помните?
— К сожалению, нет.
Молодой человек прищурился:
— Это будет очень трудно.
В руках Дронго появилась сотенная долларовая бумажка.
— Но вполне возможно. Когда у нас остановился ваш друг?
— В прошлом месяце, четырнадцатого числа. Мне нужны фамилии всех, кто остановился четырнадцатого.
— Сейчас. — Молодой человек уверенно защелкал клавишами компьютера. — Вот список, — сказал он через минуту.
— Еще один список гостей, прибывших пятнадцатого и шестнадцатого. — Дронго достал еще две бумажки. — Не очень много? — спросил он шепотом.
— Вполне, — обрадовался портье, — в самый раз.
— Вы проверяете паспорта прибывших?
— Обязательно. Но иногда постоянным клиентам делается скидка.
— Кто работал пятнадцатого на вашем месте?
— Сейчас скажу. Коля, мой напарник.
— А шестнадцатого?
— Была моя смена.
— Здесь пропал один молодой грузин. Может, вы помните? — спросил Дронго."
"— Конечно, помню, его друзья трижды спрашивали меня о нем. Реваз Гогия — он дважды останавливался у нас до этого. И дядю его, Арчила, я хорошо знаю. Да его вся Москва знает.
Молодой человек вытащил из кармана три сотенные купюры и протянул их обратно.
— Если Арчил узнает, мне конец.
— Ничего не узнает. И потом, я его друг, а не враг.
