Он сидит на скамейке, забравшись в собственный уголок тишины и безмятежности. Звуки улиц кажутся гулкими шепотами жизни, за которыми он не желает бежать. Этот особенный март, когда солнце старается пробудить мир после зимней спячки, только усиливает его отчуждение. Он здесь один, словно выждавший в сторонке, предвкушая какой-то неведомый выбор....
У автомобильной стоянки он остановил машину, предложив Салтанаеву пройти оставшийся путь пешком.
— Вы думаете, машина вылетела из-за того поворота? — показал на угол Колчин.
— Видимо, да, она не могла появиться с другой стороны, — уверенно ответил следователь."
"— Но ведь там автомобиль обычно притормаживает, а уже затем, свернув, набирает скорость. Вам не кажутся нелогичными действия автомобилиста, сбившего Коробова?
— У нас в практике бывает и не такое, — лениво возразил следователь.
— Не поэтому, — возразил Колчин, — просто там водитель вынужден притормаживать, иначе он не впишется в поворот.
— Может быть. — Салтанаев после дежурства готов был согласиться с чем угодно.
— Вы нашли каких-нибудь свидетелей? — раздраженно спросил Колчин.
— Рано утром какие свидетели? Все спешили на работу. Хорошо еще, успели оказать пострадавшему первую помощь и вызвать врачей.
— Он ехал с той стороны, — снова настаивал Колчин.
— Только не надо шить политику, — устало произнес Салтанаев. — Кому он нужен был, ваш майор! Сейчас в России генералов покупают пачками и по дешевке. Простите, товарищ подполковник, но я привык говорить правду.
— Только не с офицерами ФСК, — почему-то сказал Колчин. — Мне здесь все понятно.
— Как вам будет угодно, — согласился следователь.
Обратный путь они молчали. Салтанаев даже немного вздремнул: для него автомобильное происшествие было заурядным уголовным делом.
На работе Колчина уже ждал факс, переданный из Минска. Здесь был подробный акт патологоанатомического исследования трупа Иванченко. Взяв бумаги, Колчин поспешил в лабораторию. В прежнем КГБ была своя большая патологоанатомическая лаборатория, был свой морг и свои многочисленные специалисты.
