Он сидит на скамейке, забравшись в собственный уголок тишины и безмятежности. Звуки улиц кажутся гулкими шепотами жизни, за которыми он не желает бежать. Этот особенный март, когда солнце старается пробудить мир после зимней спячки, только усиливает его отчуждение. Он здесь один, словно выждавший в сторонке, предвкушая какой-то неведомый выбор....
Я мог бы и не приходить сегодня вечером, но, зная ваш характер, ваше желание всегда добиваться правды, просто решил по-дружески вас предупредить. Выкиньте из головы это дело. Убийца найден, что вам еще нужно? Хаджиев действительно погиб в Чечне: у них такие нравы, кровная месть. На оружии его отпечатки пальцев. Все сходится. Не нужно мучить себя и других. Это не даст ничего хорошего.
— Я не совсем понимаю, вы мне угрожаете или предупреждаете?
— Бог с вами, Федор Алексеевич, — замахал руками Фогельсон, — разве я могу угрожать своему коллеге! Конечно, предупреждаю.
— Уходите, — взорвался Колчин, — я больше не хочу с вами разговаривать.
— Напрасно вы так, — поднялся Фогельсон, — я говорил в ваших интересах.
— Подождите минуту, — вдруг остановил его Колчин, поднимая телефонную трубку. Фогельсон с любопытством следил за ним.
Колчин набрал номер Коробовых.
— Павел, это я, Федор. Сейчас у меня сидит здесь бывший полковник КГБ, сотрудник группы «Рай» Марк Фогельсон.
Колчин положил трубку.
Фогельсон смотрел на него с каким-то сожалением.
— Жаль, — сказал он на прощание, — очень жаль, что мы с вами не смогли договориться.
— Если в больнице что-нибудь случится с Борисом… — Колчин не докончил свою угрозу.
— Да что с ним может случиться? Это вы вбили себе в голову разные глупости. Эх, Федор Алексеевич, а я искренне считал вас нашим союзником. Не договорились, а жаль.
Фогельсон взялся за ручку двери и, уже выходя, добавил:
— Думаю, мы еще увидимся.
— У директора ФСК в кабинете! — крикнул ему на прощание Колчин.
Оставшись один, он позвонил жене:
— Слушай, Лида, с сегодняшнего дня никогда не открывай дверь незнакомым людям.
