Он сидит на скамейке, забравшись в собственный уголок тишины и безмятежности. Звуки улиц кажутся гулкими шепотами жизни, за которыми он не желает бежать. Этот особенный март, когда солнце старается пробудить мир после зимней спячки, только усиливает его отчуждение. Он здесь один, словно выждавший в сторонке, предвкушая какой-то неведомый выбор....
К его удивлению, ответ пришел довольно быстро. Бывший руководитель группы «Рай», бывший полковник КГБ получал пенсию и жил в своем доме в Подольске, под Москвой.
Колчин, позвонив Нефедову, попросил разрешения съездить в Подольск, объяснив, что там проживает бывший руководитель спецподразделения, сотрудником которого был и Бахтамов. Генерал, выслушав его сообщение, ничего не сказал, посоветовав взять служебную машину.
Колчин так и сделал, вызвав машину из гаража. Молодой водитель с удовольствием вел машину, радуясь возможности немного прокатиться.
В Подольск они прибыли без происшествий и довольно быстро нашли двухэтажный дом, где проживал полковник Лукахин. Колчин, выйдя из автомобиля и стараясь не залезть в грязь, громко постучал в калитку.
— Вам кого? — раздался женский голос.
— Лукахин Валентин Савельевич здесь живет? — спросил Колчин."
"— Здесь, здесь. Проходите, — ответил тот же голос, и Колчин вошел во двор.
Две большие собаки проводили его равнодушным взглядом — повинуясь жесту хозяйки, они даже не встали. Колчин поднялся по лесенке и вошел в дом. Навстречу ему спешил высокий широкоплечий мужчина лет шестидесяти. У него были красивые седые волосы, мужественное лицо, которое портил шрам, изуродовавший подбородок.
— Добрый день, — громко произнес хозяин дома.
— Вы Валентин Савельевич Лукахин? — уточнил Колчин, уже зная, что разговаривает с хозяином дома: бывшего офицера выдавали бравая выправка и широкие плечи спортсмена.
— Верно, — кивнул Лукахин, протягивая руку. — С кем имею честь?..
— Подполковник Колчин из ФСК. Следователь следственного управления.
— В общем, мой коллега. Не люблю я это название — ФСК, как будто свистит кто, — пожаловался Лукахин. — Все норовили у американцев перенять. Как будто у них все в порядке.
Хозяйка подала на стол ватрушки, калачи, сдобу. Чувствовалась неторопливая обстоятельность, размеренный быт жизни этого большого дома.
Сначала пили чай, сидя втроем у самовара; позднее, когда хозяйка ушла, Лукахин положил обе ладони на стол.
— Теперь рассказывайте, зачем пожаловали.
— Валентин Савельевич, вы подали рапорт об увольнении тридцать первого августа девяносто первого года, — задал свой главный вопрос Колчин.
