Он сидит на скамейке, забравшись в собственный уголок тишины и безмятежности. Звуки улиц кажутся гулкими шепотами жизни, за которыми он не желает бежать. Этот особенный март, когда солнце старается пробудить мир после зимней спячки, только усиливает его отчуждение. Он здесь один, словно выждавший в сторонке, предвкушая какой-то неведомый выбор....
— Вы же все понимаете, господин полковник, — невозмутимо ответил Дронго, — я профессионал, это вы правильно заметили. А значит, я ничего вам не расскажу, даже если меня начнут по вашему приказу резать на куски. Поэтому не теряйте времени зря.
— Может, это выход, — тяжело спросил пожилой, — прямо сейчас начать его резать на мелкие кусочки?
— Только без меня, — возмутился молодой. — Сколько вы хотите за эти документы?"
"— Я говорил свою цену вашему компаньону. — Дронго закрыл глаза. — Это же так просто. А вы устраиваете здесь спектакль времен инквизиции.
— А вам не кажется, что мы можем сделать так, что отобьем у вас охоту смеяться? — спросил пожилой.
— Убив меня, — открыл глаза Дронго. — Но, кроме удовольствия, да и то сомнительного, вы ничего не получите. А документы могут попасть в газеты.
— Где документы? — заорал молодой, не выдержав этой спокойной беседы.
— Вечно вы торопитесь, — покачал головой Юрков. — Куда исчезла наша сотрудница?
— Этого я действительно не знаю. — Нужно было блефовать очень осторожно.
Наступило молчание. Юрков поднялся со своего места.
— Витя! — крикнул он охранникам.
Вошли вместе, все трое. Снова повторился неприятно длинный путь по плохо освещенным коридорам. Дронго обратил внимание, что его охранники несколько ослабили бдительность.
Опять его втолкнули в грязную комнату, где вместе с крысами и тараканами сидел избитый Манучар.
А наверху шел ожесточенный спор.
— Он что-то недоговаривает, — задумчиво говорил Юрков.
— Удивляюсь я вам, — возражал пожилой. — Он у вас в руках. Можно допросить его, как нужно, и все. Он расскажет обо всем и еще будет просить оставить его в живых. Есть столько способов заставить говорить человека.
— Он не обычный уголовник, — возразил Юрков. — Я видел, как он держится, как дерется. Тремя скупыми движениями он уложил троих наших ребят. Подготовленных ребят, заметьте. Он даже уложил в больницу нашего Михаила, того самого Чемпиона. Вы сегодня могли убедиться, как он держится. Грубые методы ничего не дадут, только все испортят.
