В непонятной Варшаве 1893 года начинается сюжет о ловких финансовых махинациях и жестоких уловках в мире страхования жизни. Книга раскрывает дьявольскую истину французского поднадежного журнала, способную навредить не только доверчивым клиентам, но и целым медицинским сообществом....
Радоваться нельзя, но и горевать не о чем: душа уходит к своему создателю, а бренное тело – в землю. Для монахини смерть тем более не страшна. Матушка Евгения была внешне спокойна. Только прикрыла глаза и одними губами прочла поминовение.
– Знала, что его уже нет, – сказала она, глядя на потолок трапезной. – Разум не верил, а сердце чувствовало… В Ярославле случилось?
– Нет, в Москве.
Матушка повернула голову:
– Обманул, значит, прятался от меня… Ах, Макар, не послушал меня… Как случилось?
– Позвольте сообщить подробности завтра.
– А тебе откуда известно? – Матушка щупала Пушкина взглядом.
– Мне не известно. Это логический вывод, – ответил он.
– А, логический… Тогда ошибся, Алексей. Макар написал: если вдруг отдаст Богу душу, то завещание должно быть прежним. То, что спрятано в надежном месте…
– У нотариуса Соколова?
– Не знаю, кто таков, – сказала матушка с таким недовольством, будто недолюбливала нотариусов. – Макар никому не доверял.
– Кто может знать, где это завещание?
– Вот уж вопрос… Кирилла ни в грош не ставил, про жену его новую, пигалицу, и говорить нечего… С Валерией вечно в ссоре… Матвей мал еще… Не знаю, что и подумать.
– В письме не давал намеков или указаний?
Из черных глубин одеяния матушка извлекала сложенный лист желтоватой бумаги и протянула Пушкину:
– Прочти, от тебя секретов нет…"
"Пушкин пробежал по строчкам и задержался на подписи.
– Нашел что?
– Есть гипотеза, – ответил он, возвращая листок.
Матушка улыбнулась уголками губ.
– Хороший ты человек, Алексей, только выражаешься мудрено…
– Простите, студенческая привычка… Матушка Евгения, как чиновник сыскной полиции не имею права просить вас, поэтому прошу как ближайшую родственницу Матвея…
Она встревожилась:
– Что с мальчонкой?
– Чтобы ничего не случилось, прошу вас немедленно забрать Матвея из дома и держать здесь.
Для своих лет и облачения матушка Евгения оказалась чрезвычайно бойкой. Так стремительно покинула трапезную, что Пушкин не успел дать нужный совет. Значит, обойдется без него. Поколебавшись, Пушкин стащил другой кусок хлеба.
На дорожку, так сказать…
• 81 •Агата Кристафоровна так спешила, что не сразу поняла, на какое препятствие наткнулась. Что-то выросло из темноты и накрепко вцепилось в руку.
