Темнота сгущается, словно рука небес скрывает последний луч света. Только здесь и сейчас ветер срывает с порога обрывки одежды - последнее свидетельство жителей. В глубине дома всё тихо как мертвец, лишь разбитые стекла да кусочки краски на полу доказывают присутствие чужой жизни.
Сказал, что прощения просить не буду, скорее он помрет от собственного самомнения.
— Подпишитесь. Гражданин Клюев?
— Он сказал, что скоро наплюет на могилу этого… Умарова.
— А потом?
— Он ушел, и мы вызвали Скорую помощь. Они всех и увезли. А Рыжова я больше не видел…
Когда за Олегом и понятыми закрылась дверь, капитан повернулся ко мне."
"— Ну что, Сергей Николаевич? Что вы теперь скажете?
— Как я понимаю, все эти пятеро обалдуев дали похожие показания?
— Правильно понимаете.
— И что вам теперь от меня надо?
— Ну, все основания арестовать вас у меня теперь есть, так что… — он протягивает мне бумагу. — Ознакомьтесь и распишитесь.
Постановление о задержании. Совсем хорошо. Делать нечего, расписываюсь.
— И вот тут.
Постановление о привлечении к делу в качестве подозреваемого. Ещё лучше.
— У вас все бумаги? Или ещё чего есть? — интересуюсь у Маркова.
— Будут и ещё.
— И что теперь?
— Собственно говоря, материалов по делу о нанесении вами телесных повреждений вышеуказанным гражданам более чем достаточно. Так что это дело мы можем уже вскорости передать в суд.
— Передавайте.
— А вы, Сергей Николаевич, зря так хорохоритесь! Есть ведь и ещё одно дело.
— Только одно? Глядя на вас, можно подумать, что их в вашем столе десяток лежит.
— Лежит. Даже больше. И некоторые из них, вполне могут быть рассмотрены под иным углом. В свете вновь открывшихся обстоятельств. Пока же меня интересует внезапная смерть гражданина Умарова. Которая последовала через шесть часов после вашего обещания наплевать на его могилу.
— И как его угрохали?
— А вы не знаете?
— Откуда же?
— Зарезали. Армейским штык-ножом, который там же и бросили.
— И какое отношение это имеет ко мне?
— Выясним. Полагаю, что самое прямое.
— Ну… Поп свое, а черт — своё. Выясняйте, мне вам сказать нечего.
— Ой ли?
— То, что это подстава с чьей-то стороны, я понимаю. Неясно только, кому это нужно и зачем.
— Напрасно вы так… — Марков покачивает головой. — Просто в своё время вам всё сходило с рук, вот и привыкли. Пора отвыкать…
Второй день я сижу в камере. На допрос хожу по два раза в день. Пока, несмотря на все мои ожидания, никто и никаких подкатов ко мне не делает. Марков методично и последовательно обкладывает меня со всех сторон, раскручивая на убийство Умарова.
Так что время на то, чтобы все по полочкам у меня разложить, имеется. И некоторые аспекты происходящего очень не по душе. В каких бы отношениях ко мне не находился майор Хлебов, поведение его выглядело непонятным.
