Темнота сгущается, словно рука небес скрывает последний луч света. Только здесь и сейчас ветер срывает с порога обрывки одежды - последнее свидетельство жителей. В глубине дома всё тихо как мертвец, лишь разбитые стекла да кусочки краски на полу доказывают присутствие чужой жизни.
Хотя, откровенно говоря, сильные сомнения относительно нашего возможного передвижения не давали мне покоя…
Радиопереговоры
— Никого там нет.
— Совсем?
— Ну, живых там не обнаружили. В кустах валяются трое каких-то отморозков в военной форме — уже холодные. Но это те, кого ночью отыскали. Машина разбита, прострелена во многих местах. Водитель и пассажиры отсутствуют. Неподалеку от нее имеется свежая могила. Но кто в ней похоронен? Проверить это ночью мы не можем. Множество стреляных гильз, в том числе, вероятно, и от иностранного оружия.
— Понятно…
— Если только поискать днем?
— Нет, этого я вам делать не разрешаю! Ни при каких обстоятельствах!
— Ясно.
— Эфир?
— Пусто, никто никаких переговоров не ведет.
— Продолжайте наблюдение.
— Понял.
— Конец связи.
Ну, вот и солнце взошло. Как это у классиков? «Рассупонилось солнышко, расталдыкнуло лучи свои по белу светушку…» А дальше у Ильфа и Петрова про портянку… нет, это не наша тема!
Вот чаю бы я выпил!
Присаживаюсь на корточки и наливаю воды в котелок.
— Гутен морген! — немец проснулся. Услышал, как я водой булькаю.
— Утро добрым не бывает… — ворчливо отвечаю ему. И потом добрых пять минут поясняю смысл своих слов. Гратц качает головой: не привык он еще к моим словесным вывертам. Присаживается… опа… а с ногой-то у него…
— Как самочувствие?
— Нормально.
Ну да, а на ногу старается не наступать…
Нет, что ни говори, а немцы народ своеобразный!
— Есть будем?
— Разумеется. У меня еще остался небольшой запас. Я ведь не рассчитывал на долгий путь.
— Ничего, я из машины бортпаек прихватил, там вполне достаточно.
Держится майор, виду не подает. Это он, разумеется, молодец, а вот только что дальше делать будем? На горбу его тащить?
Ну да, учитывая наличие где-то в лесу неведомых поисковиков — самая здравая идея. Сэкономим им нервы и ресурсы. Ладно, перекусим, а после уже подумаем. Чем больше сожрем — тем меньше нести!
Но как бы ни был приятен момент поглощения пищи, но и он тоже закончился. И во весь рост проявился вопрос: что делать?
— Я все же возвращаюсь к своему предложению. — Немец упрямо сжимает губы. — Один человек должен пойти за помощью.
И совершенно понятно, кто это должен сделать. Оставить майора здесь? Ну да, а как потом я должен буду это объяснять его сослуживцам? Ладно, был бы тут кто-то из них, своими глазами бы все и узрел. Но никого из солдат майора ближе полусотни верст тут не сыскать. Радиостанция до города не добьет, нечего и пробовать.
