Темнота сгущается, словно рука небес скрывает последний луч света. Только здесь и сейчас ветер срывает с порога обрывки одежды - последнее свидетельство жителей. В глубине дома всё тихо как мертвец, лишь разбитые стекла да кусочки краски на полу доказывают присутствие чужой жизни....
Ворча и ругаясь, Кротов забирается в салон — и только тут замечает мое отсутствие. Начинает крутить головой по сторонам.
— Что-то случилось, Арсений Петрович?
Он вздрагивает и оборачивается.
— Да вот вас ищу…
— Так я и отошел всего на пару минут, тут рядышком. Что там такого приключилось?
Полковник чертыхается."
"— …перестраховщики! Ну, скажите мне на милость, кто и откуда здесь может разъезжать на моей автомашине?! Тем более что эти парни меня знают в лицо!
— Ну… на меня же напали…
Мой собеседник на секунду осекается.
— Ну, да… Это я как-то упустил из виду… Черт! Да, их подозрения выходят вполне обоснованными…
— Их, простите, это чьи же?
— А! — машет полковник рукой. — Это все работа Морозова… и его присных.
— Простите?
— Наш контрразведчик. Он всегда всех подозревает, похоже, что совсем уже на этой почве свихнулся.
— Бывает… Кстати, мне эта фамилия ничего не говорит.
— И неудивительно — он вообще человек непубличный. Основное время так и сидит у связистов, в этом вашем подвале…
Кротов еще что-то говорит, возмущается, но я уже не слишком заостряю внимание на его словах.
Бункер связистов.
Это, пожалуй, одна из ключевых точек, на которых базируется все наше хозяйство.
И контрразведчик сидит там все время?
Почему?
Нет, в том, что у него есть такие полномочия, никаких сомнений нет. Наоборот, было бы странно, если бы он не удостоил данное подземелье своим вниманием.
А вот фиг вам!
Не все знают даже лихие парни из этого подземелья!
И я не спешу их этим обрадовать.
Но!
Меня они слушать могут. Кроме разве что станций «серых» — у тех свое закрытие. Но и дальность связи невелика.
Ладно, примем за основу, что все, что говорится по связи, становится известным контрразведке.
Хм, так ведь и квартиру мне связисты подогнали… совсем весело выходит.
