Взаперти — это драматический уход за пределами тихого городка в заснеженных лесах. Здесь ты будешь буквально закрыт в кабине поезда с женским голосом на связи, отправляясь в неизвестность. Атмосфера напряженная и нервозная, словно каждое движение может открыть дверь на новые ужасы прошлого....
– Шансов не было никаких.
– Но почему террористы не избавились и от этих тел?
Полянский только пожал плечами.
– Эй, вы там идёте? – Трэвис уже стоял в дверях.
В следующем вагоне все спали, так же тихо, как и в восьмом. Каждый из них мирно лежал на своей подушке, мирно укрывшись своим одеялом, только половина из них были уже мертвы.
– Их застрелили во сне, – сказал доктор. – Никто из них не пытался бежать.
Может, оно и лучше, подумал я. Вот так вот, во сне…
– Что делать с остальными? Будить? – спросил Трэвис.
– Не сейчас, – осмотрел их Полянский.
– А когда? Когда все взлетим на воздух?
– Тогда уже всё равно, – вздохнул он, – спишь ты или нет.
– По-моему, лучше спать, – сказал я.
Трэвис только пожал плечами.
Не успели мы дойти до конца коридора, как дверь перед нами треснула и разлетелась. Нам в спины кто-то стрелял. Мы заскочили в последнее купе и закрыли за собой дверь.
На кровати храпел усатый мужчина.
– Не разбуди! – сказал Трэвис.
Убийца шёл по проходу.
– Дверь закрыли? – крикнул Полянский.
– Держу, – кивнул Трэвис.
– А где Нил? – огляделся я.
Мы переглянулись и тут же услышали выстрел, а следом ещё один. Трэвис распахнул дверь – террорист лежал на полу, а вместе с ним и Нил Эмберг.
Полянский подбежал к несчастному парню.
– Какого чёрта мы зашли в купе без него! – кричал на нас Трэвис.
Никто ему не ответил. А он всё кричал и кричал…
Изо рта бедного Нила бордовой струйкой стекала кровь."
"– Я и не знал, что у него был пистолет, – тихо сказал Полянский.
– Я ему дал.
Бедолага хрипел и задыхался.
– Ему можно помочь? – спросил я.
– Нет, – сказал тихо Полянский.
Нил ещё какое-то время держался, а потом отключился совсем, ещё через пару минут мы уже не смогли найти пульс.
– Если бы он его не убил, этот гад застрелил бы кого-то из нас, – сказал Трэвис.
Тогда-то я понял, что жизнь может спасти даже тот, кто этого не умеет.
Мы закрыли Нилу глаза и вышли из проклятого вагона, перед этим выстрелив в террориста ещё пару раз.
До кабины машиниста, с пропавшим в помехах Колином, оставался всего один вагон.
Полянский потянулся к ручке, но Трэвис опередил его.
– Можно я? – сказал он и, прислонившись лбом к стеклу, попытался высмотреть что-то.
Стекло было грязным и заляпанным кровью, где-то там должен быть его брат, где-то там ещё таились остатки последней надежды, Полянский похлопал его по плечу.
– Время, – сказал доктор, – у нас его не так много.
Трэвис вздохнул и открыл дверь.
