Взаперти — это драматический уход за пределами тихого городка в заснеженных лесах. Здесь ты будешь буквально закрыт в кабине поезда с женским голосом на связи, отправляясь в неизвестность. Атмосфера напряженная и нервозная, словно каждое движение может открыть дверь на новые ужасы прошлого....
Человек медленно отходил назад, то ли чего-то боясь, то ли к чему-то готовясь, оставив лишь после себя кровавые отпечатки на двери.
– Это ещё кто такой? – спросил Трэвис и, выставив перед собой пистолет, распахнул дверь.
Мужик с окровавленным лицом отпрянул к середине вагона и уставился на нас. Весь обвешанный проводами, он пытался нащупать что-то среди этого механизма… Взрыватель, понял я.
– Держи его! – закричал Трэвис и кинулся на террориста.
Одним прыжком повалив его на спину, он придавил ублюдка к полу, Полянский заломил ему руки, мы с Нилом держали его за ступни.
– Спасибо, – откашлялся он, – если бы не вы…
– Сильно он вас, а?
– Да не только меня, – вздохнул он.
Ублюдок со взрывчаткой на поясе извивался, как раненый зверь, рыча до надрывного хрипа в грязный, пропитанный кровью пол.
– Заткнись, твою мать! – ещё сильней прижал его Трэвис.
– А вы кто? – никак не мог откашляться мужчина.
– Мы из другого вагона, – сказал Полянский.
– Здесь было двое ублюдков, – задыхался пассажир с ножом. – Сначала они держали нас в заложниках, а потом расстреливали по одному. Тот, кто был старше, убежал, а этот решил расправиться и со мной. Они убили десятерых.
Я, наконец, оглядел плацкарт, но увидел только два трупа.
– Остались только я и дочь, – сказал мужчина, пытаясь вытащить нож из плеча. – Меня зовут Оливер.
– Не трогайте, Оливер, – сказал Полянский, – может быть только хуже.
Из-под одного из сидений вылезла девочка лет шести. Она побежала к отцу.
– Дочь? – спросил я. – Вам лучше пойти в седьмой вагон, там все наши, и там безопасно, если можно ещё так сказать.
Мужчина взял малышку за руку, она с ужасом смотрела на нож, торчащий у отца из плеча, потом на убитого террориста, после – на трупы. Глаза её наполнялись ужасом, лицо побелело. Отец закрыл девчушке глаза и осторожно повёл перед собой.
– Эй, – окликнул я его, когда тот выходил из вагона, – вы сказали, террористы убили десятерых, но тут только два тела.
– Я на какое-то время отключился, а когда пришёл в себя, их осталось только двое.
– Только двое, – повторил я и пошёл к тем сиденьям, из-под которых торчали неподвижные ноги.
Когда отец с ребёнком скрылись в тамбуре, Трэвис выстрелил террористу меж глаз.
– Восемь тел куда-то исчезли, – смотрел я на двух погибших: взрослую женщину и молодого мужчину.
– В сердце и голову, – подошёл к ним Полянский.
