Взаперти — это драматический уход за пределами тихого городка в заснеженных лесах. Здесь ты будешь буквально закрыт в кабине поезда с женским голосом на связи, отправляясь в неизвестность. Атмосфера напряженная и нервозная, словно каждое движение может открыть дверь на новые ужасы прошлого....
Сколько же здесь детей, думал Хорхе, ещё трое, а может, и больше.
– Забери из касс деньги! – кричал один террорист другому.
Парень в чёрном подошёл к кассе и просунул туда мешок.
– Складывай всё, живо!
Кассирша торопится, плачет, роняет мешок.
– Быстрей!
Её тихий вой громким эхом отлетает от стен.
Выстрел. Она убита. В толпе раздаётся сдавленный плач.
– Всё хорошо, – шепчет малышке Хорхе, – всё хорошо.
– Извините, – слышит он шёпот сзади, не оборачивается, ждёт. – Вы не могли бы подать мой дипломат? Вон тот, в горе сумок, чёрный, с золотыми замками.
Здесь у всех такой же вопрос, думал Хорхе. Он не хотел двигаться с места, боясь разозлить тех ублюдков.
– Это мой дипломат, – продолжает шёпотом парень, – там есть шприц, в нем лекарство.
Наверное, диабетик, думает Хорхе, эх, сейчас не до лекарств.
Хорхе делает вид, что не слышит. Он не может так рисковать.
– Она может умереть, – продолжает упрямый парень.
Хорхе поворачивает затёкшую шею. Никого рядом с парнем нет.
– Она вон там, – указывает он поодаль. В метрах пяти – бледная девушка на полу, на плече её – сильный порез.
Как же он рисковал, пока полз до него, понял Хорхе.
– Ей совсем плохо.
– Не дотянусь, – шепчет старик и стыдливо отводит глаза, прижимая крепче ребёнка.
30
Поезд
Мальчишку мы так и не нашли. Пассажиры из последнего, восьмого, вагона перебежали в наш. Взрыв багажного отсека разбудил даже крепко спящих.
– Нужно доложить начальнику поезда! – кричал один из только просунувшихся, в очередной раз срывая стоп-кран.
– Начальника поезда нет, – подошёл к нему Трэвис и крепко сжал его плечо, – а стоп-кран не работает.
– Значит, он должен быть в другом вагоне, не мог же пропасть машинист! – истерично вопил пассажир. – Нужно обратиться к проводникам, хоть к кому-нибудь!
– В других вагонах проводников нет, – повторял Трэвис сквозь зубы. – Там вообще никого нет, кроме трупов.
Мужчина отпрянул"
"Слова Трэвиса и его внешний вид, граничащий с лёгким безумием, повлияли на всех отрезвляюще. Никому не хотелось искать подтверждения его слов.
