Взаперти — это драматический уход за пределами тихого городка в заснеженных лесах. Здесь ты будешь буквально закрыт в кабине поезда с женским голосом на связи, отправляясь в неизвестность. Атмосфера напряженная и нервозная, словно каждое движение может открыть дверь на новые ужасы прошлого....
Здесь погибали живые тела и оживали мёртвые души, зарытые заживо под плесенью лжи и обмана, лёгких выгод и кровавых купюр. Здесь каждый имел новый шанс стать опять человеком, стать опять тем, кого он в себе потерял.
Мы все столпились у выхода.
Весь тамбур был забит людьми.
– Скорость на самой вершине приблизится к минимальной, женщинам и мужчинам с детьми лучше всего спрыгнуть последними. Тот, кто не боится сломать пару рёбер, может готовиться прыгать уже сейчас, – кричал Трэвис.
Он выставлял людей в шеренгу.
Полянский держал Хосефу и всматривался в её бледное лицо.
– Вы говорили, она вам знакома? – спросил он меня.
– Да, её голос, лицо, я откуда-то её помню.
– Где вы её видели, Берроу?
Я попытался порыться в памяти, но от этого не было толку. Память была пуста и дырява, как решето. Её покидали последние мысли, как люди этот вагон. Мне казалось, я позабыл сам себя. Что-то ныло внутри, будто напоминая о чём-то… О чём я забыл? О чём…
– Яхве воздаст, – сказал вдруг Полянский.
У меня ещё сильнее разболелся желудок, казалось, всё разрывалось внутри.
– Яхве воздаст, – повторил я, – Яхве воздаст…
Трэвис открыл дверь вагона – движение и правда замедлилось.
– Давай! – крикнул он.
Кто-то замешкался, цепляясь за поручни.
– Первый пошёл! – подтолкнул он кого-то в спину, тот с криком исчез в тумане.
Солнце сейчас светило по-особому ярко, будто специально слепило, не давая увидеть той пропасти, в которую летели все.
Яхве воздаст – крутилось у меня в голове.
Полянский смотрел на Хосефу, пытаясь вспомнить хоть что-то. И я ничем не мог ему помочь. Что я помнил? Её голос и запах, точно, я помнил её…
Яхве воздаст – пронеслось в восполненной памяти. Я будто пытался вспомнить забытый сон, но плохо что получалось.
Где я это слышал?
Яхве воздаст…
Дорога, машина, я еду по трассе, впереди только путь и проблески фар, красно-жёлтые огни сливаются в множество светящихся пятен.
Я поворачиваю голову. В машине я не один…
Меня будто пронзило током изнутри, из кричащей памяти, что обрушила на меня всё, что я почему-то забыл."
"Мы едем в машине по трассе. Хосефа сидит рядом и смотрит в окно, у неё дрожат руки, но она не так бледна, как сейчас. Значит, мы ехали вместе? Но я же помню, что добирался до вокзала один! Меня подвёз водитель грузовика.
