Взаперти — это драматический уход за пределами тихого городка в заснеженных лесах. Здесь ты будешь буквально закрыт в кабине поезда с женским голосом на связи, отправляясь в неизвестность. Атмосфера напряженная и нервозная, словно каждое движение может открыть дверь на новые ужасы прошлого....
Он травил несмешные шутки, неспешно качалась голова мопса на панели перед окном, неспешно покачивалось всё вокруг, и дорога, и лес, и я на этой дороге. Но где была Хосефа теперь? Почему не со мной?
– Живее-живее, – командовал Трэвис, сбрасывая всех по одному.
Я очнулся от той реальности, далёкой и такой зыбкой. Мы приближались к середине холма.
Поезд уже заметно сбавил свой ход. В вагоне пассажиров уже не осталось, мы зашли в тамбур.
Полянский присел, держа умирающую Хосефу. Если ещё минуту назад её веки дрожали, то сейчас пропала и эта дрожь.
Я на переднем сиденье грузовика. Где я его поймал? На дороге? У меня сломалась машина, и я поймал грузовик. Как же сводило желудок, на языке металлический привкус… Нет, не на дороге. Сломались мы ночью, а в грузовик я сел уже утром. Да, это было утро – ясное, светлое, словно день. Но где мы провели всю ночь?
– Я вспомнил! – смотрел я на Полянского, жадно глотая воздух, я тоже хотел, чтобы и он вспомнил всё. – Мы останавливались в мотеле у трассы 201! У нас сломалась машина, старый «Фиат».
Почему я уехал один, и куда исчезла Хосефа – этого я уже не помнил.
– Мы почти наверху! – крикнул Трэвис, помогая женщине с двумя детьми из восьмого вагона. Она взяла одного на руки, приподняла второго и спрыгнула с ними вниз.
Я огляделся. В тамбуре почти никого не осталось, только мы с Полянским, Трэвис, вдова и Лембек, который всё собирался с силами и не мог спрыгнуть, никак…
– Давай же, чёрт тебя, – крикнул Трэвис и столкнул Лембека вниз.
Мы не слышали, как он приземлился, я не слышал, как приземлялся кто-либо из них. Они будто исчезали в тумане, один за другим, один за другим.
– Теперь вы, – подвёл он к двери вдову.
Миссис Салливан спустилась на пару ступеней, оглянулась на нас и улыбнулась, впервые за все эти дни. И только сейчас я вспомнил, что тела её мёртвого мужа мы тоже нигде не нашли.
Я помахал ей рукой, она помахала мне тоже, шагнула вниз и исчезла в свету.
– Ну, что, вы идёте? – крикнул нам Трэвис.
Я всмотрелся в белеющий в свете туман – там, за ним, казалось, виднелись красно-синие маячки. Издали слышался вой полицейских сирен и скорых. Нас спасут, всех спасут, всех тех, кто уже успел спрыгнуть.
Трэвис ждал у двери.
– Прыгайте, мы за вами! – крикнул ему Полянский и, приподняв Хосефу, пошёл с ней в вагон.
