Взаперти — это драматический уход за пределами тихого городка в заснеженных лесах. Здесь ты будешь буквально закрыт в кабине поезда с женским голосом на связи, отправляясь в неизвестность. Атмосфера напряженная и нервозная, словно каждое движение может открыть дверь на новые ужасы прошлого....
– Всё будет хорошо, всё будет хорошо, – повторял про себя Хорхе.
Они подъезжали к парому.
Перед шлагбаумом – столпотворение из машин. Очередь, длинная вереница.
Хорхе за то и ненавидел переправы – в них не на кого было кричать. Кто виноват, что эта посудина едет со скоростью десять километров в час. Он посмотрел в зеркало заднего вида, потом в боковое, высунулся из окна.
Этого ещё не хватало!
Там, на другом конце очереди – полицейский автомобиль. Что полиции нужно в Отаго? У каждого города свой департамент.
Вдруг полицейский вышел из машины и пошёл вдоль всей колонны машин, заглядывая в каждое окно.
Они, наверное, уже получили ориентировку, думал Хорхе, он сейчас дойдёт до него. Хорхе медленно открыл дверь.
– Посиди здесь, хорошо? – сказал он малышке и вышел.
Рядом фургон с острым тако. Хорхе встал в очередь за какой-то седовласой мадам. У неё добрые глаза и пухлые руки, пучок на голове, очки на цепочке. Такие напоминают милых нянечек или учителей.
– Извините, – обратился он к ней.
Женщина обернулась.
– Я прошу прощения, еду с внучкой в Отаго.
– Мы все туда, – улыбнулась мадам.
– Вон она сидит в машине, – указал он на открытую дверь.
– Какая милая девочка, – сказала женщина.
Хорхе посмотрел на полицейского, приближавшегося к ним.
– Дело в том, – съёжился Хорхе, – я извиняюсь, мне надо отойти… По нужде.
Женщина поморщила нос.
– А внучку не с кем оставить. Не брать же её в мужской туалет. Но она до слёз как боится оставаться одна.
– Ой, да я присмотрю, – разулыбалась женщина.
– А вы не могли бы сесть на водительское, чтобы быть рядом с ней? Так ей будет спокойней.
– Конечно-конечно. – Женщина всмотрелась в лицо малышки. – Какая милая девчушка, – сказала она и пошла к машине.
Сам же Хорхе зашёл за фургончик с тако, чтобы видеть всё и чтобы его никто не заметил.
Женщина с малышкой сидели в машине. Мадам повернулась к ней и что-то говорила.
Полицейский уже приближался к ним. Ещё две машины, ещё одна… Мельком осмотрел салон. И прошёл мимо.
Сердце Хорхе опять забилось.
– Всё хорошо, – повторял он про себя, возвращаясь к машине, – всё хорошо, – шептал он, когда въезжал на паром, – всё хорошо, – бормотал он под нос, когда съезжал с него на тот берег.
– Всё хорошо, – брал он билеты на кассе вокзала Отаго."
"Руки его дрожали, и голос, похоже, тоже.
Эти кассирши, храни их Господь, никогда не смотрят на тех, кому продают билеты, они устают от лиц.
Хорхе тоже устал, но всё так же вглядывался в каждое лицо.
