Небо темное и тяжелое, клубящийся черный дым, как будто скрывается за гигантскими трубами промышленных зон. Убогий район с чадящими электростанциями и гремящей железной дорогой — серость несусветная. Внутри трехкомнатной квартиры, казалось, мир иссяк: отдельное пространство заставило мать взъелиться....
– Деньги решают все, – сказала Джема, когда та ушла.
– Если они есть.
– Ты же знаешь, у нас с бабками порядок. Братва волнуется, переживает; Кит сказал, сколько надо, столько и бери.
– Иуда.
– Мне кажется, он тебя не сдавал.
– А кто?
– Не знаю... Но я обязательно узнаю. Слово даю...
– Он с Осмолом разобрался?
– Нет. Не получается. Найти его не может.
– Дешевый отмаз... – скривился Семен. – А Осмол отмазы не лепит. Осмол со мной разобрался. Это его человек меня прошил...
– Ты уверен? – встрепенулась Джема.
– Так же как и в том, что меня Сэм зовут. Я ошибку допустил, Джема. Очень большую ошибку. Самокур сам открылся, что с Осмолом был. Самокур мой враг, а я его не убил. Врагов убивать надо, или они убьют тебя. И Осмола убить надо... Жаль, не могу...
Самокуру он выдавил оба глаза, и теперь эта гнида ни на что не способна. А с Осмолом надо бы разобраться. Но как?
– Но там не только Осмол, – покачала головой Джема.
– Я знаю, кто там за ним... Но сначала с Осмолом надо решить... Если Кит не может с ним, сам все сделаю.
– Обязательно выйдешь.
– Вопрос, когда?
– Следователь деньги взял, и судья возьмет. Все хорошо будет.
– Надеюсь... Значит, здесь работать будешь?
– Я же сказала, что всегда с тобой буду.
Джема взяла руку Семена и прижала ее к своей груди.
– Ты чума, а не баба.
– И чума. И баба, – улыбнулась девушка. – Твоя баба.
– Дело на кого бросила? На Пупа?
– Нет. Харитон с Катькой рулить будут, у них это хорошо получается. А Пуп свой хозрасчет открывает. Алекс ему в этом помогает.
– Ну да, пацан он толковый, может потянуть.
– Дело не в этом, а в том, что Наташка твоя снова с ним.
– С кем? С Пупом?
– Да при чем здесь Пуп? С Алексом она. Я не хотела тебе говорить, но раз такое дело...
Боль после укола уже отпустила Семена. Но вдруг разболелась грудь. И дыхание перехватило так, как будто слон на грудную клетку наступил.
– Не может она с Алексом...
– Хочешь, я Харитону позвоню? Он съездит на Шаболовку, на фото снимет, как она из дома выходит.
– Я тебе не верю... Хотя нет, верю...
Ясно, потому Наташа и не приходила к нему на свидания, что снова спуталась с Усыгиным.
– Я же тебе говорила, что ей деньги нужны. Нет денег – нет любви...
– Сука она.
– Да нет, просто слабая баба. Я же хорошо ее знаю, она всегда искала где потеплей. И в Москве постоянно пропадала, жениха побогаче искала... Это я сильная. Это на меня можно опереться. А она дохлая, ей без сильного мужика не выжить. Финтифлюшка, одним словом.
