В темном камерном пространстве напряжение нарастает как волна. Его взгляд искажен злобой, но я чувствую его внутреннюю одиночество. Он мрачно окидывает глазами унылый уголок изолятора: "Лера, повеселилась?" — шипит он через стены камеры, но мы знаем, что это призыв к сговору....
Поэтому упрямо сжимаю кулаки и шагаю в зал, всеми силами стараясь изобразить уверенность и не замечать пристального, сканирующего взгляда сотрудников.
Все равно выпью этот дурацкий кофе в этом дурацком баре, набитом чопорными пижонами!
Перебарываю порыв скромно сесть за первый же столик у выхода и иду дальше, к окнам. Туда, где самые хорошие места, с видом на площадь. Я достойна этого!
И тут дернул меня черт повернуть голову направо, потому то краем взгляда зацепилась за что-то красное.
Вобла! А рядом с ней Демид!
У меня аж сердце бухает вниз, пробивая до самых пяток.
Какого черта?!
Шагаю к ним, но останавливаюсь. Колени настолько пластилиновые, что мне трудно стоять, не то, что идти. В голове гремит.
Я уже подыскиваю взглядом какую-нибудь вазу. Желательно ночную. Чтобы вылить ее содержимое на голову Барханову и его спутнице. Колошматит так что не вдохнуть.
Это его неотложное дело? Это?! Пообедать со своей идеальной, на которой собирался жениться? Ради нее он меня прокатил?
Я подбираюсь и готова идти в бой, но перехватываю недоуменный взгляд от мужчины за соседним столиком.
Он смотрит на меня так… так… как на колхозницу, которая пришла на бал со своими бидонами, и ей тут совершенно не рады.
Окидываю лихорадочным взглядом зал. Тут все такие! Все до единого. И Барханов со своей Воблой смотрится здесь очень органично, а я как бельмо на глазу.
И если сейчас устрою шоу, то меня просто с позором вышвырнут на улицу, как бродяжку.
Пусть подавятся своим говенным кофе.
Меня рвет и порет. Я знаю, что если сейчас дождусь Демида и открою рот, то быть катастрофе. Поэтому просто сбегаю домой.
* * *Слова не передать, как меня выворачивает весь день. Просто наизнанку.
Перетряхивает от одной мысли, что он был с ней. Я то готова позвонить ему и послать на три веселых буквы, то трясусь от страха, что между нами все кончено.
Но он звонит. На удивление рано. Когда на часах еще нет и семи.
— Ты дома? — спрашивает, как ни в чем не бывало.
Меня перекручивает от его голоса. Задыхаюсь.
— Да.
— Подъеду, через пять минут выходи.
