В темном камерном пространстве напряжение нарастает как волна. Его взгляд искажен злобой, но я чувствую его внутреннюю одиночество. Он мрачно окидывает глазами унылый уголок изолятора: "Лера, повеселилась?" — шипит он через стены камеры, но мы знаем, что это призыв к сговору....
Бесит!
* * *Я отворачиваюсь, чтобы не было соблазна смотреть на точеный профиль, но взгляд все равно так и тянется за ним. Не нахожу себе места, тяжко вздыхаю, вожусь на сиденье, не в состоянии удобно устроиться. Изнываю. От желания что‑то сказать. Просто поговорить с ним, но, как назло, нет тем.
У нас вообще ничего общего нет. Рядом с ним у меня получается только ерничать, говорить глупости и хамить. Будто снова свалилась в период пубертата и воюю против целого мира. Мозгами понимаю, что просто прячусь за этим протестом, пытаясь скрыть свою неуверенность, рядом со взрослым, состоявшимся мужчиной, но эмоции все равно побеждают.
Справедливо решаю, что надо бы помолчать. Не пороть ерунду, не провоцировать его, и вместе с тем на языке крутятся колкости. Хочется его чем‑нибудь поддеть, получить реакцию, ответные эмоции. Потому что когда он вот так молчит, социальная пропасть между нами кажется просто непреодолимой.
— Приехали, — говорит, останавливаясь возле подъезда."
"Наклонившись вперед, смотрит через лобовое стекло на мой дом — стандартную пятиэтажку, и я внезапно испытываю острое чувство стыда.
Я отцепляю ремень безопасности, пытаюсь выйти из машины, но двери заблокированы.
— Выпусти меня!
Он разворачивается ко мне вполоборота. Одна рука опирается на руль, вторая на подлокотник. Взгляд прямой как шпала, и я понимаю, что разговор еще не окончен. Подбираюсь, не зная к чему готовиться. Гадая, какую еще гадость скажет.
— Демид, — произносит он, гипнотизируя меня спокойным, по‑змеиному холодным взглядом.
В его присутствии я туго соображаю, поэтому переспрашиваю:
— Что?
— Меня зовут Демид.
Ему идет это имя. Серьезное, взрослое, особенное.
— Приятно познакомиться, — криво усмехаюсь, с трудом справляясь с волнением.
— Что ж так скромно? Мы ведь почти родные. Даже спали вместе.
Наверное, я краснею, потому что он разрывает прямой контакт взглядов и смотрит на мои щеки. От такого пристального неприкрытого внимания лицо просто полыхает.
— Просто провели ночь на одной территории, — зачем‑то уточняю я.
— На моей территории. После того, как я вытащил тебя полудохлую из клуба.
