И от взгляда, и от наглости посетителя. Но, наученная горьким опытом, Мэл не дрогнула, лишь скептически изогнула бровь.
Рано или поздно кто-то должен был кинуть ей в лицо подобные обвинения, так почему бы не сейчас?
— Вы явились сюда без приглашения, чтобы меня оклеветать? — уточнила она спокойно. Оконная рама за спиной захлопнулась и снова приоткрылась под мощным порывом ветра, холодный воздух пошевелил волосы на затылке — не обернулась.
Губы Гидеона искривились в подобии улыбки, однако взгляд был не теплее ветра за окном и все так же впивался в выбранную им жертву.
"
"— Отсутствие ранений на теле, ядов в теле и магических следов на, в и вокруг тела ещё не говорят о вашей непричастности, — возразил весомо Глава СБ. — Вы — потомок Грерогеров, и этим все сказано.
— Грерогеры были целителями, — отрезала Амелия, чувствуя, как внутри закипает гнев. Да как он смеет? Ее род спас миллионы жизней.
Гидеон усмехнулся чуть мягче, окинул ее оценивающим взглядом; прищурился.
— Значит, не признаетесь?
— Не в чем признаваться, — твердо ответила Мэл. Неужели гость правда рассчитывал на признание в ответ на свои нелепые обвинения? — Четыре дня назад мой муж умер в собственной постели. Сердце. Сам господин Досс, королевский целитель, это подтвердил и запротоколировал. А до этого лорд Бриверивз несколько месяцев испытывал недомогание. Его также наблюдал господин Досс, и вам об этом прекрасно известно. Если у вас остались вопросы касательно здоровья моего мужа, вам следует обратиться к королевскому целителю, а не ко мне.
Я не владею магией, и это вы тоже прекрасно знаете.
Мужчина продолжал смотреть на нее и улыбаться.
— А вы мне нравитесь, Амелия, — заявил затем.
Она изумленно распахнула глаза. Происходил какой-то сюрреалистический бред. Может, ей все это приснилось? Мэл с трудом поборола желание ущипнуть себя, чтобы удостовериться в реальности происходящего. Нет, все было на самом деле, но мотивы этого человека оставались далеко за пределами ее понимания.
Может, ему и правда нравились хладнокровные убийцы, такие, как он сам?
— Я любила своего мужа, — сочла необходимым отметить Амелия.
Чистая правда — любила. Когда-то. Очень давно.
Гидеон снова по-кошачьи прищурился.
— И именно поэтому двенадцать лет назад вы подали прошение о разводе, аргументируя это жестоким обращением с вами?
— Это были фантазии избалованной малолетней дурочки.
