Вечерний дождь омывает древнее кладбище Мирея, где Амелия шагает через подтопленные лужи и выступающие пузыри. Лодыжки ее коротких ботинок пропитались влагой, а платье до колен набухло от осадков. Эта трагическая прогулка кажется началом чего-то большего и сложного.
— Ты опять видел? — спросила вяло, вместо того чтобы встать или обнять в ответ, наоборот, расслабилась, полностью взвалив на него вес своего тела. Глаза слипались.
— И сейчас вижу.
Эти слова должны были что-то означать. Что-то очень важное. Но у нее больше не было сил.
— Хорошо, — прошептала Амелия.
И отключилась.
Глава 42
4 года после окончания войны
14 лет со дня свадьбы Амелии и Эйдана
1 год до описываемых событий
Особняк Бриверивзов, Цинн
— Пусти! — Мэл рванулась, силясь вырвать руку из захвата мужа.
— Ты дашь мне наследника! — ревел в бешенстве Эйдан. Он был пьян настолько, что еле держался на ногах, однако хватка у него оставалась железной.
С тех пор, как начал играть в азартные игры, Бриверивз практически не просыхал. Ветеранских выплат стало не хватать. Он начал спускать на ветер собственное наследство. Кредиторы атаковали их дом почти ежедневно. Эйдан бесился и пил. Пил и бесился. Еще больше бесился и ещё больше, чем бесился, пил.
Он швырнул ее на кровать. Она попробовала вывернуться, но получила пощечину такой силы, что перед глазами поплыло, в ушах зазвенело. Из последних сил попыталась ударить мужа ногой в стратегически важное место, но была перехвачена — на сей раз при помощи магии. Удивительная координация для мертвецки пьяного человека.
Последовал новый удар, и сознание окончательно помутилось…
Удовлетворив свои потребности, Эйдан забылся беспробудным сном. Амелия выбралась из его кровати, всхлипнула, подхватив ладонью побежавшую из носа струйку крови, и накинула на себя брошенный на полу халат Бриверивза.
Храп Эйдана сотрясал стены, поэтому красться не имело смысла. Сейчас разбудить Бриверивза можно было разве что взрывом, и то вряд ли, если бы взрывной волной не задело кровать.
Проходя мимо трюмо, Мэл бросила взгляд в зеркало и поспешно отвернулась. На ее щеке красовался огромный синеватый кровоподтек, скула заплыла, вздувшись и тесня нижнее веко, отчего левый глаз неестественно щурился.
Завтра, благодаря дару самоисцеления, от побоев не останется и следа, а пока не следовало никому показываться. Прислуга, разумеется, слышала крики из хозяйской спальни. Но одно дело слышать, а другое — увидеть последствия «любовных игр» лорда и леди Бриверивз своими глазами.
Приоткрыв дверь и убедившись, что коридор пуст, Амелия прошмыгнула в свою комнату, расположенную через три двери от спальни Эйдана.
