Вечерний дождь омывает древнее кладбище Мирея, где Амелия шагает через подтопленные лужи и выступающие пузыри. Лодыжки ее коротких ботинок пропитались влагой, а платье до колен набухло от осадков. Эта трагическая прогулка кажется началом чего-то большего и сложного.
Амелия моргнула, поняв, что задумалась о причинах появления внезапной седины слишком глубоко и не вовремя (не иначе как до конца не проснувшись), и даже пропустила момент, когда спутник повернулся к ней лицом и впился в нее своими льдистыми, почти бесцветными глазами.
— Слушаю, — откликнулась она, заставив себя не отводить взгляд. — Разумеется.
В ответ на явную ложь Монтегрейн скривился.
— Я пытаюсь с вами договориться, а вы смотрите на меня так, будто у меня во лбу рога!
На самом деле, она смотрела не на лоб, а выше — на волосы.
— Договориться? — переспросила Амелия недоверчиво. Он это всерьез?
Монтегрейн досадливо закатил глаза.
— Вы меня вообще слушали? Скоро к нам начнут наведываться гости, поздравлять с бракосочетанием…
— Совать нос везде, где только смогут дотянуться, — понятливо закончила мысль Мэл.
Высшее общество — высочайшая любовь к сплетням. Это ей удавалось прятаться в тени большую часть своей жизни. Имя Монтегрейна никогда надолго не сходило с уст столичных сплетников, несмотря на то, что тот годами не появлялся в Цинне.
На сей раз на лице мужчины проскользнуло нечто похожее на улыбку, правда, лишь на мгновение — он быстро взял себя в руки.
— Рад, что вы это понимаете, — ответил серьезно. — Давать почву для сплетен не в ваших и не в моих интересах. Поэтому я предлагаю договориться.
— Притворяться счастливой супружеской парой? — уточнила Амелия почти весело.
Она словно родилась для того, чтобы играть эту роль, снова и снова. Снова и снова…
Подмывало рассмеяться, но Амелия не собиралась устраивать истерик — сдержалась."
"Монтегрейн что-то заметил в ее лице, но от комментариев так же воздержался, опять уставился в окно.
— Только при посторонних.
Значит, всегда и при всех, перевела для себя Мэл. В ее случае посторонними были все.
— Это не составит проблем, — заверила она.
— Ваша помощница?.
Амелия покачала головой, несмотря на то что собеседник уже не смотрел в ее сторону.
— Я не посвящаю слуг в личные дела.
«Для их же блага», — закончила мысленно. Жизнь с Эйданом многому научила Амелию, в первую очередь тому, что правда может стоить кому-то жизни. Кажется, Монтегрейн воспринял ее слова по-своему и снова скривился. Амелия предпочла промолчать.
— Я тоже не собираюсь посвящать своих людей в причины заключения нашего брака, — продолжил мужчина.
