Автор
Тугие бандажи и узкие ремни превращают ее в образ из старинных романов. Вокруг неторопливо шуршат платье и туфельки, а сердце колотится как стучат молоточки машинок на концертах ткачей. Вместо обычной двадцатипятилетней девушки перед зеркалом — фигура из книг Маргарет Митчелл, боящейся лишиться привилегий. Начало романтики оборвано как раз в середине, и каждый вздох становится напоминанием о том, что впереди еще много недоразумений и ошибок....
И все три года после развода ни разу не нарушал это правило, хоть, в общем, ни с кем так толком и не сошелся.
Так что, несмотря на приятное общение и положительные первые впечатления, у меня нет никаких иллюзий насчет того, что Алиса надолго задержится в моей жизни. Уверен, пары свиданий будет достаточно, чтобы мы оба поняли: я слишком занят для красивых ухаживаний, которые так любят девочки ее возраста, а она увидит, что, вопреки расхожему мнению и ее розовым мечтам о «романе с мужчиной постарше», встречаться лучше с ровесниками.
Хоть не могу не признать — девочка просто огонь!
Поэтому на первое свидание наряжаюсь, как, блин, на свадьбу: модная рубашка, классические брюки. Для костюма слишком жарко даже в наших северных широтах.
Я пару раз переспросил, заехать ли за ней, но Алиса отказалась.
Так что в ресторан приезжаю в гордом одиночестве и, когда официант интересуется, не хочу ли что-то выпить, пока жду гостью, прошу принести пятьдесят коньяка."
"День был нервный, я много орал, много орали на меня.
Алиса приезжает с пятнадцатиминутным опозданием.
Я ждал ее и нарочно сел так, чтобы видеть всех новых посетителей, так что когда она появляется у стойки хостес, заинтересованно разглядываю с ног до головы.
За пару дней нашего активного разговорно-эсэмэсного общения она прислала мне не один десяток селфи, но и я тоже не остался в долгу.
И первой приятной неожиданностью становится… все.
Фотографировалась она всегда в одежде, конечно же — хотя я, засранец, пару раз намекнул, что не прочь увидеть больше — так что в основном приходилось додумывать, что там под футболкой, и насколько Алиса пропорционально сложена. Я — мужчина, мне важно любить глазами.
Алиса одета в длинное, струящееся по фигуре темно-красное платье на тонких бретелях. Никаких разрезов на боку, чтобы каждый шаг — почти как узаконенный стриптиз, все очень «по классике».
Но по мере того, как эта «Шарлиз Терон в миниатюре» приближается к моему столу, я невольно тянусь за салфеткой, почти уверенный, что у меня уже обильно течет слюна.
У девочки роскошная грудь.
