Автор
Тугие бандажи и узкие ремни превращают ее в образ из старинных романов. Вокруг неторопливо шуршат платье и туфельки, а сердце колотится как стучат молоточки машинок на концертах ткачей. Вместо обычной двадцатипятилетней девушки перед зеркалом — фигура из книг Маргарет Митчелл, боящейся лишиться привилегий. Начало романтики оборвано как раз в середине, и каждый вздох становится напоминанием о том, что впереди еще много недоразумений и ошибок....
Хорошо, что, по крайней мере, мы оба не горим желанием после ресторана устраивать еще и ночные гулянья. Мне рано вставать на работу, Алиса дает понять, что у нее тоже дела.
И на самом деле реально жаль, что сегодня мне придется отвезти ее домой, поцеловать в щеку и терпеливо ждать следующей встречи, о которой мы, кстати, еще не договорились.
Она живет в хорошем районе, в новостройке, въезд на территорию которой разрешен только владельцам. Показывает, куда ехать и где свернуть, у какого подъезда притормозить и терпеливо ждет, пока я выйду сам и помогу выйти ей.
Вместе подымаемся на крыльцо.
Анфиса поворачивается ко мне лицом, не глядя достает ключи из своей крошечной — как раз вот только для ключей и все — сумочки.
Она примерно на голову ниже меня и такая миниатюрная, что приходится демонстративно сунуть руки в карманы брюк, чтобы стало понятно: у меня совсем не невинные мысли на ее счет, но я буду уважать ее желание.
Возможно, даже еще целое одно свидание.
— Может, в пятницу? — предлагаю я. — Я закончу около шести, можно сходить в кино и…
— Хорошо, — не дает закончить она. — Заезжай за мной в семь, и потом решим, как можно провести целый свободный вечер.
— И никаких планов? Пожеланий? Непрозрачных намеков?
Она поджимает губы, немного запрокидывает голову, чуть склоняет ее набок, разглядывая меня словно какой-то музейный экспонат.
Нужно дать ей сто балов форы — девчонка вообще не скрывает, что знает, чего хочет от жизни и от мужчины, не корчит «я не такая, я целуюсь только после знакомства с родителями», ведет себя расковано и определенно привыкла к мужскому вниманию.
Хоть и малолетка (с оглядкой на мой личный возраст предпочтений), но есть и мозги, и принципы. И хоть еще ребенок ребенком, но во многом рассуждает здраво и трезво.
Поэтому вопрос «Что с ней делать потом?» становится еще острее.
— Март, — она уже второй раз называет меня так, видимо сокращая мою фамилию — Мартынов, — я намеки страшно не люблю и всегда говорю, чего хочу и когда хочу.
— Хулиганка? — Нужно очень стараться, чтобы не вестись на ее провокационно приоткрытые губы.
— Пацанка, — смешно морщит нос Алиса.
Я наклоняюсь только корпусом, чтобы не сокращать расстояние между нами.
Еле касаюсь кончиком носа ее щеки.
Между нами что-то неуловимо потрескивает, пробегает искрами по невидимым оголенным проводам.
