Автор
Тугие бандажи и узкие ремни превращают ее в образ из старинных романов. Вокруг неторопливо шуршат платье и туфельки, а сердце колотится как стучат молоточки машинок на концертах ткачей. Вместо обычной двадцатипятилетней девушки перед зеркалом — фигура из книг Маргарет Митчелл, боящейся лишиться привилегий. Начало романтики оборвано как раз в середине, и каждый вздох становится напоминанием о том, что впереди еще много недоразумений и ошибок....
— Семенов тянется к бутылке, и я вовремя вспоминаю, что забыл в машине свою долю на сегодняшние посиделки — привезенную из Франции бутылку винтажного коньяка.
— Стоп, мужики! Есть тема поинтереснее.
Иду в сторону дома, где во дворе «толпятся» наши машины: черные внедорожники премиум-класса. По-другому нельзя — не поймут.
Открываю дверцу, роюсь в брошенной на заднее сиденье спортивной сумке — я даже толком вещи не распаковал, потому что только утром вернулся их Страны круасанов и, если честно, как последняя сука хочу спать.
Слышу шаги.
Опускаю взгляд вниз и замечаю «застрявшие» по ту сторону дверцы оранжевые кроссовки на высокой подошве и выглядывающий из них тонкий белоснежный край носков.
Пара светлых, без намека на загар даже в июле, ножек.
Держу бутылку за горлышко, распрямляюсь и, делая шаг в сторону, наотмашь захлопываю дверцу.
— Здравствуйте, Марк Игоревич, — здоровается Вовкина дочка.
— Привет, Заяц.
Говорил же, чтобы не «выкала», а то, как серпом по яйцам, хоть вроде как положено, потому что мне без году сорок, а ей — двадцать… сколько? Универ закончила в прошлом году.
— Что с волосами? — Ставлю бутылку на багажник, достаю сигареты и зажигалку, закуриваю, выпуская дым на сторону, чтобы не дымить девчонке в лицо.
Заяц пожимает плечами и, типа даже не кокетливо, накручивает на палец волнистую розовую прядь.
Дочка у Вовки получилась — что надо.
Грудь есть, жопка на месте, ноги ровные, зубы белые, лицо-сердечком.
В анамнезе — золотая медаль, красный диплом, медали-грамоты и прочая поебота.
Но при этом — палец в рот не клади, потому что отхватит по самые яйца.
Я знаю.
Потому что… есть у нашего общения пара моментов в прошлом, из-за которых Заяц запросто подходит ближе, забирает у меня сигарету и затягивается.
— Последний раз вижу, что ты куришь. Поняла, Заяц?
Но смотреть, как она сжимает губами фильтр — одно удовольствие. Вот стоит же, ничего не делает, просто курит и даже не затягивается, но это просто какая-то порнография с зашкаливающим рейтингом.
Яйца в камень мгновенно.
— Отличный вид, — Алиса оценивает меня с ног до головы, и я в насмешку шевелю пальцами в резиновых «шлепках». — Как кам Эйфелева башня?
— Стоит. — Отбираю сигарету, подношу к своим губам.
Смотрим с Зайцем друг на друга.
— Это как будто бесконтактный поцелуй, — щурится она.
— Ну, ты и дрянь, Зай.
— А вы, Марк Игоревич, мудак.
— Ага, — киваю и подавляю желание икнуть. — Я тебе подарок привез, матери отдал.
