Автор
Тугие бандажи и узкие ремни превращают ее в образ из старинных романов. Вокруг неторопливо шуршат платье и туфельки, а сердце колотится как стучат молоточки машинок на концертах ткачей. Вместо обычной двадцатипятилетней девушки перед зеркалом — фигура из книг Маргарет Митчелл, боящейся лишиться привилегий. Начало романтики оборвано как раз в середине, и каждый вздох становится напоминанием о том, что впереди еще много недоразумений и ошибок....
— Спасибо, — улыбается еще шире.
Обходит меня по широкой дуге.
Белый сарафан от легкого ветра прилипает к заднице.
«Я вам не обломлюсь, Марк Игоревич, а еще раз предложите трах без обязательств — наябедничаю папе. Он охотник, и у нас доме есть целое настоящее ружье. Вы же помните, да? Ваш подарок».
Уже года два прошло — а помню, как только что.
Заяц оборачивается, отводит в сторону волосы.
Замечает мой прилипший к ее пятой точке зад.
— Привет жене, — отправляет вместе с воздушным поцелуем.
— Ага, считай, уже передал, — «ловлю» поцелуй ладонью с зажатой между пальцами сигаретой.
Два года назад я сказал, что хочу с ней потрахаться. Без обязательств, для настроения и взаимного удовольствия.
Был торжественно послан. Что, в общем, было логично и предсказуемо.
Но меня так до сих пор и не отпустило.
Я докуриваю и привожу мысли в порядок. Ковыряю в себе какие-то намеки на муки совести, но хрен бы там. Мила, моя жена, любит говорить, что я — большая бессердечная тварь, и там, где сожаление включается даже у маньяков и придорожных камней, у меня полный штиль.
Меня не парит, что Заяц — дочка моего друга.
Меня не парит, что между мной и Вованом разница в возрасте меньше, чем между мной и Зайцем.
Тем более не парит ее «нет».
Ну и брак, кольцо на пальце и вот это вот все — это просто есть. В моем бизнесе нужно быть солидным и степенным. Приходится много работать с западными партнерами, а у них так принято: ты надежный человек, если у тебя в сорок лет есть жена, дом и репутация.
Так что, если покопаться, то на данный момент в моей жизни есть только один повод для сожаления — тот контракт, который до сих пор в подвешенном состоянии.
"Старый я для всех этих чувств, волнений и лишних нагрузок на головушку. Мне достаточно выносят мозг мои сотрудники — иногда те еще долбоебы — чтобы добровольно загружаться еще и всякими душевными страданиями.
Для таких, как я, даже придумали специальный забугорный термин — человек-селфмейд: был никем, но, как лягушка в молоке, слишком энергично шевелил лапами и в итоге вылез на вершину.
