Автор
Тугие бандажи и узкие ремни превращают ее в образ из старинных романов. Вокруг неторопливо шуршат платье и туфельки, а сердце колотится как стучат молоточки машинок на концертах ткачей. Вместо обычной двадцатипятилетней девушки перед зеркалом — фигура из книг Маргарет Митчелл, боящейся лишиться привилегий. Начало романтики оборвано как раз в середине, и каждый вздох становится напоминанием о том, что впереди еще много недоразумений и ошибок....
Кровь ебашит в голову частыми тяжелыми ударами.
— Зай, блядь, что это за пидор на «Порше»? — не выдерживаю.
Пусть только скажет, что ее мужик — на хер в башню заточу эту принцесску, и пусть сидит, пока не одумается. Ну или пока не сдохнет все другое яйценосное население человечества.
Все-таки, если мы хотим добраться на футбол и желательно с тем же количеством конечностей, что и сейчас, приходится отпустить Зайца и тут же мысленно натолкать себе хуев за то, что не сдержался."
"
Обещал же не лезть к ней.
Давал зарок не вламываться в ее жизнь, раз все получилось так, как получилось.
— Бармаглот Игоревич, мне кажется, это вообще не ваше дело, кто там у меня на «Порше», — говорит мой Заяц тоном деловой мартышки.
Кошусь на нее — смотрит вперед и даже не моргает.
— Но раз уж вы подняли вопрос, — она поворачивает голову в мою сторону, простреливает взглядом навылет, — то этот «пидор» — модный фотограф! Я готовила фотоссесию для рекламной кампании и… — немного смущенно краснеет, — заказала пару фотоссесий для себя.
Стала бы она корчить из себя скромницу, если бы эти «фото для себя» были в духе «девочка-припевочка в платьице розовом»? Хрен там плавал.
— Ну и на хрена тебе голые фотки? — Не могу не спросить. Это уже даже не привычка и не потребность. Это просто все равно что забить на боль в правой руке только потому, что она правая, а не левая.
— Буду покорять «Плейбой», — язвит Заяц.
— Через мой, блядь, труп, — абсолютно не язвлю я.
Она если и слышит, то не подает виду.
Достает телефон с видом человека, задумавшего каверзу, что-то там ищет.
Мой телефон вибрирует входящим.
Как раз притормаживаю на светофоре.
На экране — входящее от Зайца.
Фотка.
Я сглатываю, потому что на ее белом тоненьком теле нет ничего, кроме… красных шелковых веревок.
Читал, что это такое искусство эротического завязывания веревки[2]. Что мастера учатся ему по нескольку лет, чтобы довести каждый узел до идеальной формы, чтобы не причинить вред модели, и чтобы все это в конечном итоге выглядело так, как выглядит — сексуально и возбуждающе.
Алиса сидит спиной, чуть склонив голову назад, ее руки связаны за спиной, тело опутано веревкой так изящно, что прямо сейчас моему пальцу тупо нравится поглаживать тот узел, который находится чуть ниже копчика.
«Просыпаюсь» только когда начинают сигналить в зад.
Мой Заяц выразительно стреляет взглядом в мою сторону.
