Автор
Тугие бандажи и узкие ремни превращают ее в образ из старинных романов. Вокруг неторопливо шуршат платье и туфельки, а сердце колотится как стучат молоточки машинок на концертах ткачей. Вместо обычной двадцатипятилетней девушки перед зеркалом — фигура из книг Маргарет Митчелл, боящейся лишиться привилегий. Начало романтики оборвано как раз в середине, и каждый вздох становится напоминанием о том, что впереди еще много недоразумений и ошибок....
А Заяц… ну она принцесса, на нее законы простых смертных не действуют, так что как бы мне не нравился вид ее задницы — приходится визуализировать все это, глядя на бездонные объемы пушистого домашнего комбинезона.
Алиса мотает головой, рассерженно стучит пяткой по полу.
Ну вот, даже моя, без ложной скромности, шикарная бицуха дело не спасла.
— Муж мой, — Заяц надавливает мне на плечо, и я, слегка и недолго сопротивляясь, все-таки присаживаюсь, помогая ей взобраться мне на шею, — в доме, где есть мужик ростом сто девяносто два сантиметра стремянки запрещены на законодательном уровне.
— Уверена? — Встаю, придерживая ее за колени.
— Точно тебе говорю, — убеждает она и торжественно вешает шар на елку.
Коты тут как тут — белый и черный, наши инь и янь.
Бегемот и Медведь.
Хотя по паспорту там у них что-то странное и заковыристое, но они были Бегемотом и Медведем еще когда мы только их увидели — мелких и новорожденных.
Алиса любит говорить, что так сложились звезды, что в двух разных питомниках с разницей в две недели родились котята нужных окрасов.
— Бармаглот Игоревич, прекратите, — делано ворчит мой Заяц, пока я поглаживаю ее колени, предвкушая, что сделаю с этим мелким вредным телом, когда, наконец, мы украсим дурацкую елку.
— Проявляю внимание и заботу, — копирую когда-то сказанные ею же слова.
— Не раньше, чем мы нарядим елку, — предупреждает Заяц и командует нести ее к столу, где разложена еще горка шаров.
— Зай, это трехметровая елка, — ворчу я. Где только Заяц ее откопала?
— Три двадцать, — поправляет она. С гордостью. — Между прочим, она просто идеальная, смотри, какая пушистая?! Я и искусственный снег купила.
— А мы точно справимся до конца этого столетия? — изображаю разочарованный стон и марширую за новой игрушкой.
— Я очень постараюсь.
Пока мы занимаемся елкой, приносятся наши лохматые товарищи.
По полгода каждому — а мне как-то не по себе, что будет, когда мы оставим нашу зеленую красотку без присмотра, и эти хулиганы решат покорить новый Эверест.
— Так! — Алиса свисает с меня, грозя котам пальцем, и я даже не удивляюсь, когда обе морды смирно усаживаются на задницы. — Только посмейте свои носы сюда сунуть — останетесь без вкусного на неделю. Нет — на две недели!
Все же бывшая училка в ней дает о себе знать.
С елкой, к счастью, мы заканчиваем «всего-то» через три часа.
