Повествование о мире советских ссыльнопоселенцев, где сосредоточена криминальная элита страны. Автор раскрывает жестокий быт заключённых, их кодекс чести и противоречивую мораль, которая зачастую оказывается честнее, чем жизнь за пределами колючей проволоки.
Раздел Chitat.online для книги «Забытые смертью» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Повествование о мире советских ссыльнопоселенцев, где сосредоточена криминальная элита страны. Автор раскрывает жестокий быт заключённых, их кодекс чести и противоречивую мораль, которая зачастую оказывается честнее, чем жизнь за пределами колючей проволоки.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Повествование о мире советских ссыльнопоселенцев, где сосредоточена криминальная элита страны. Автор раскрывает жестокий быт заключённых, их кодекс чести и противоречивую мораль, которая зачастую оказывается честнее, чем жизнь за пределами колючей проволоки.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Может, врача привезти ей? Я живо в село смотаюсь. Только скажи! — испугался бледности поварихи Килька.
— Дай градусник из аптечки, — потребовал Петрович. И вскоре, увидев температуру, ахнул — сорок…"
"— Да чем эта врачиха поможет Фелисаде? Давай я попробую ее на ноги поднять. Нашими средствами. Они посильнее таблеток будут. Иного выхода нет, — предложил старик.
— Оставайся, Петрович, вместе с Килькой. Пусть он жрать готовит. И поможет, коль где потребуется. От греха подальше возьми его. Дай мне остыть, чтоб я его, потроха, инвалидом не сделал под горячую руку.
Килька возился у печки. Жарил рыбу, варил макароны, кипятил чай. Время от времени подходил к бабе, смотрел на нее, спрашивал, не хочет ли она чего-нибудь. И, вздыхая, отходил, виновато опустив голову.
Когда бригада ушла в тайгу, Петрович, сменив белье на Фелисаде, решил вздремнуть часок и пошел в палатку. Килька остался с бабой один на один.
Он сменил воду в бутылках на кипяток, положил к ногам. Напоил Фелисаду чаем. Укутал во все освободившиеся одеяла и стал мыть посуду. Бабе тяжело было смотреть, как управляется на кухне Килька. У него все летело из рук.
Фелисада попыталась встать, но ноги не удержали. Она поняла, что болезнь оказалась сильнее и свалила всерьез.
— Поешь чего-нибудь, — подошел Килька. Но женщина отказалась. Она не хотела быть обузой никому и легла на топчан, повернулась лицом к стене.
Килька тут же укрыл ее одеялами, и Фелисада словно провалилась в забытье, а может, задремала. И словно не было деляны, хмурой бригады лесорубов, отошла, а может, отпустила на время жестокая болезнь.
Фелисада вновь оказалась в психушке.
Снова подсела к ней на койку хрупкая робкая соседка-художница. Ее в дурдом упекла свекровь. За то лишь, что высказала ей в лицо все скопившееся за пятнадцать лет. Молчать больше не могла. Хотела уйти к матери вместе с сыном и мужем либо снять квартиру… Но не повезло. Свекровь была главврачом больницы и быстро нашла управу на невестку. Та и опомниться не успела.
Теперь у сына есть мачеха и маленькая сестра. Новая невестка прекрасно ладит со свекровью. Она — дежурный врач психушки. И время от времени рассказывает художнице о ее сыне, теперь зовет он матерью чужую женщину. Свою забыл, не помнит, как она выглядела. А может, и не было вовсе, приснилось?
Семь лет пробыла в больнице художница. Тихая, робкая. Она так любила песни птиц за окном, любила облака, небо — большое-большое, как мечта. Жаль, что не каждой суждено сбыться.
Она ждала, что свекровь, отняв у нее семью, саму отпустит из дурдома. Она писала, жаловалась, просила помочь. Бесполезно… И однажды весной повесилась художница на поясе от халата.
