В темном коридоре в жарком климате вынужденный мальчик бежит, его одежду покрывается потом. Летучие мыши летают над головой, одна даже целиком мазнула Тему крылом по щеке. Встревоженный подросток продолжает ползти вперед, не обращая внимания на пугающую атмосферу.
— Попарились бы сами в этом тулупе!
Варвара Борисовна и впрямь заставляла Лешку надевать милицейский тулуп даже на репетициях. По ее словам, иначе Лешка не войдет в образ. Когда же Пашков пробовал возразить, что таких тулупов древние иудеи никогда не носили, Птичка Божья ему ответила, что работает по системе великого Станиславского и просит ее не учить.
— Я же тебе говорю: страдаешь по собственной тупости, — повторил Ахметов. — А с тобой вместе и мы.
— Ничего. Они еще у меня узнают, — имея в виду не только Варвару Борисовну, но и Станиславского, тихо пообещал Пашков.
— И вообще, если наш Андрей с Птичкой Божьей вскорости не поссорится, нам всем каюк, — свирепо проговорила Моя Длина. — Тем более, что она для него совершенно неподходящая партия.
Восьмой «В» промолчал. В данном случае все были с ней полностью согласны.
Две недели спустя Пашков после очередной репетиции с затравленным видом приблизился к Олегу, Теме, Женьке, Кате и Тане.
— Выручайте, ребята, — хриплым голосом сказал он. — Меня Птичка Божья сейчас куда-то к черту на рога посылает за гримом и париками.
— Так скажи Птичке Божьей, — посоветовала Катя.
— Уже пытался, — обреченно махнул рукою Пашков. — Она кроме своего представления ни о чем слышать не хочет. Я-то сейчас с удовольствием вместо нее к старушке пошел бы.
Ребята вопросительно посмотрели друг на друга. Так уж совпало, что сегодня все, кроме Темыча, по разным причинам были вечером заняты.
— Ладно, — сжалился Темыч, сбрасывая кавалерийскую накидку, которая ныне играла роль одежды волхва.
Пашков поспешил слинять. Он явно боялся, как бы Темыч не передумал.
Пятеро друзей оделись и вышли на улицу. Было четыре часа. Время, когда в конце декабря уже начинают сгущаться сумерки. К тому же вовсю шел снег. Темыч терпеть не мог такую погоду. Ему всегда шерстил мокрый шарф.
— Слушайте, — наклонив низко голову, произнес он. — А в таком возрасте, как у Марии Александровны, мороженое есть можно?
— Почему нет? — ответил Олег.
— Тогда я ей куплю сегодня, — заметно оживился Темыч. — Мороженого очень хочется.
— Мамочкин сыночка хочет сладенького, — с ехидным видом засюсюкала Катя. — Потом станет толстеньким и здоровеньким.
— Сама ты толстенькая! — сквозь зубы процедил Тема. — Слушай, — делая вид, что ему полностью наплевать на Катю, подошел он к Тане. — Зайди к моей матери по дороге домой. Скажешь, что я буду позже. А то звонить самому неохота.
