Женька провел в гостиной Олега уже два часа, но сон коварной тьмы все никак не шёл. Каждый звук в доме становился для него ужасом ночи: капли стекла на крыше, проползающая кошка и глухой щелчок приоткрывшейся дверью. Все это вместе с подозрительной пустотой — словно кто-то прячет что-то от него....
Возня. Громкий шорох. Будто бы через всю комнату протащили какой-то тяжелый предмет. Затем снова послышались шаги и невнятная речь. Затем шаги удалились. Все смолкло.
— Ну, не фига себе, — прошептал мальчик.
Теперь его всего трясло. Воображение рисовало самые жуткие картины. Он чувствовал: там, наверху, что-то происходит. Надо срочно будить Олега.
Женька бросился прямо по коридору. Вульф, решив, что мальчик затеял какую-то игру, с лаем побежал ему наперерез. Женька совершенно забыл о наличии пса. Его внезапное появление явилось для мальчика совершеннейшей неожиданностью.
Олеговы предки разом сели на кровати.
— Ты откуда? — не поняв спросонья, уставился Борис Олегович на Женьку.
— Я вон из той комнаты, — серьезно ответил тот.
— Знаю, что из той, — уже начал несколько четче воспринимать действительность отец Олега. — На кой черт ты нас разбудил?
— Да я, понимаете… В туалет… — принялся на ходу врать Женька. Ему было ясно: ставить предков Олега в известность о странном стуке пока нельзя.
— Туалет в другом конце коридора, — проворчал Борис Олегович.
Это было совершеннейшей правдой. Олег с Женькой дружили почти с тех пор, как помнили себя.
— Ну, я как-то спросонья заблудился. И еще темно. Я же ночью у вас никогда не был, — стал неуклюже оправдываться мальчик.
— А мне, между прочим, в семь на работу вставать, — обиженно произнес Борис Олегович, — Ладно. Шуруй себе в свой туалет. Спать хочется.
Он накрылся с головой одеялом.
— Что? Что там у вас? — в это время из своей комнаты с криком вылетел Олег.
В следующую секунду он на полном ходу врезался в тот же пуфик, в свою очередь зацепив еще несколько скляночек, которые с грохотом полетели с туалетного столика на пол, и, наконец, плашмя приземлился на живот Беляева-старшего.
— Вы что, оба сегодня чокнулись? — взревел тот.
— Я лично — нет, — обиженно отозвался сын. — Это же вы меня разбудили.
— Не мы, а он, — воззрился свирепо Борис Олегович на Женьку.
