В темное утро на Малой Дмитровке, где жизнь и мечты тщательно скрываются за бордюром стоп-сигналов, Катя огибает удачный случай — опущенное стекло. Замысловатый сюжет о любви, предательстве и неожиданной верности в мраке ночи ткнется носом в кровопролитные конфликты. Встреча на этом перекрестке раскрывает драму заговора небес — где каждая капля дождя заменяет обещания, а каждый световой отсчет готов к стрельбе....
– Как ты понимаешь, Володенька, – проворковала она, – если человек вдруг звонит после восьми лет молчания – значит, ему что-то от тебя надо.
– Буду рад услужить, – быстро (но, впрочем, вполне радушно) проговорил Бережковский."
"– Можно ли узнать, с твоими возможностями, куда конкретно летал один человек?
Бережковский на секунду задумался, и Катя поняла: тому не хотелось бы помогать ей, ежели она отыскивала компромат на мужа или любовника. Проклятая мужская солидарность.
– Это женщина, – поспешно добавила Катя.
Казалось, Володя облегченно вздохнул.
– Если летела через нас, до полугода назад и позже – нет проблем, – деловито проговорил Бережковский.
– А если – раньше?
– Она, твоя женщина, «Аэрофлотом» летела?
– Не знаю. Думаю, да. На девяносто девять процентов – да.
– Тогда надо смотреть на лентах «Аэрофлота». Написать им официальное письмо…
– Ой, а нельзя без письма? За большую коробку конфет?
– За большую коробку конфет – все можно.
– И за бутылку коньяка – тебе, – поспешно добавила Катя.
– Тогда тем более.
– Пожалуйста, Володенька, сделай, а?.. За мной, как говорится, не заржавеет…
– Фамилия?
– Что? – не поняла Катя.
– Ну, как фамилия твоей женщины? И когда она, ориентировочно, летела?
– Фамилия – Маркелова. Инициалы – «Эм – Ю». Летела в девяносто восьмом. Кажется, летом.
– Принято. Маркелова Эм Ю, девяносто восьмой.
– Ты перезвонишь мне, Володенька?
– Да. Пишу номер.
Катя продиктовала свой номер.
– Позвонишь сегодня? – робко спросила.
– Как только – так сразу, – бодро ответил Бережковский.
– Я? Я в Лингвистическом университете. Доцент. Замужем… – в телеграфном стиле выдала информацию Катя.
– О, надо будет к тебе свою дочь определить…
– Сколько ей? – спросила Катя, почувствовав легкий укол грусти, смешанной с ревностью. Впрочем, кто бы сомневался, что бравый капитан-пограничник (или сейчас уже майор?) найдет себе пару.
– Семь годков скоро будет.
– О, время еще есть… – улыбнулась Катя.
– Ну, ладно, – деловито проговорил Бережковский.
Катя положила трубку. Настроение у нее подпрыгнуло. Это было почти чудом: и то, что Бережковский работал на прежнем месте, и то, что сегодня он оказался на смене, и то, что с ходу согласился помочь ей. Ну, а отвезти хорошему человеку, пусть даже в Шереметьево, коньяку с конфетами (а потом, может быть, пристроить его дочку в лингвистический лицей при университете) – не проблема.
