В темное утро на Малой Дмитровке, где жизнь и мечты тщательно скрываются за бордюром стоп-сигналов, Катя огибает удачный случай — опущенное стекло. Замысловатый сюжет о любви, предательстве и неожиданной верности в мраке ночи ткнется носом в кровопролитные конфликты. Встреча на этом перекрестке раскрывает драму заговора небес — где каждая капля дождя заменяет обещания, а каждый световой отсчет готов к стрельбе....
– Пожалуйста! – с прежним петушиным напором воскликнул Дьячков. – Пожалуйста!.. Я-то отвечу!.. У меня-то никаких проблем! Мы с господином О'Гаром вели переговоры о моей работе в Америке. В Кливленде! В его фирме!.. И, между прочим, почти договорились!.. И вдруг врываетесь вы… вы с этим… – он затруднился с поиском подходящего определения моей особе, – этим питекантропом!
Он искоса боязливо глянул на меня: не засвечу ли я ему в ухо.
– Что это значит? – продолжил наскакивать профессор. – Вы что, следили за мной? Следили, да?.
Я переждал эти истерические выкрики и без приглашения уселся на место, освободившееся после ухода О'Гара.
– Садитесь, Екатерина Сергеевна, – пригласил я Катюшу. – Мне кое о чем надо спросить вашего супруга.
Катя послушно села на диванчик – причем рядом со мной, визави с мужем.
– Господин Дьячков, – я посмотрел прямо в переносицу профессору, – расскажите нам, пожалуйста, что вы делали в окрестностях дома господина Лессинга четвертого января?
– Я?.
Кровь опять бросилась ему в лицо. Я побоялся: не скончается ли он тут же, на месте, от апоплексического удара. По глазам его я понял, что попал в точку: он действительно бродил в окрестностях лессинговского особняка.
Катя, я заметил краем глаза, бросила удивленный взгляд на меня, а затем перевела глаза на мужа.
– Катерина! – возмутился профессор. – Почему он меня допрашивает? Ты что, наняла его – следить за мной?
– Скажи ему, Андрей, – тихо попросила Катя.
– Я… я… Да какое вы имеете право?! Почему, я требую ответа, вы допрашиваете меня?!
– Хорошо, – морщась, проговорил я. – Тогда еще один вопрос: что вы делали вчера в квартире Марии Маркеловой?
Дьячков задрожал лицом. Глаза его заметались.
– Да почему вы… все… спрашиваете? – жалобно выдохнул он.
– Это правда? – грозно спросила меня Катя.
– К сожалению, правда, – пояснил я. – А спрашиваю я об этом вашего мужа потому, что вчера же ночью Мария Маркелова была убита.
– Что?! – сдавленно выкрикнула Катя.
– Увы, да, – продолжил я. – В ее квартире был пожар. Я думаю, это даже не пожар, а – поджог… Она сгорела…
Профессор вскочил. Он был вне себя."
"– Да, да, да! – выкрикнул он. – Я был вчера у Маши! Был! Был, был! Потому что мы с ней были… мы были… мы были… друзьями!.. Но я не убивал ее! Слышишь ты, мусор поганый, чертов легавый, – я ее не поджигал!.. И ты, – обратился он, вскочив, к Кате, – ты, ты поверила ему?!
Катя тоже встала.
