В сером мареве шоссе машина скользила по тоннелям унывания. Я, случайно попавший на рабочую смену в пароходное сообщество, осознал свою судьбу через мелкое невезение. Замерев перед страстной интуицией и необъятным потоком времени, я увяз в загадочной истории Ярославского речного пароходства, где каждое движение нарушало равновесие мироздания....
Нагло, на мотоциклах — с колясками и без. Вывалились из-за холма, где грунтовка вилась, и тут же развернулись в боевые порядки, рассыпавшись по полю. Поднялся сплошной треск — из автоматов, пулеметов, глушителей мотоциклетных. Заухали орудия танка Т-28, забил пулемет.
Пехота открыла ответный огонь. Несмотря на ощутимые потери, немцы продолжали напирать. Последних удалось остановить за полсотни шагов до линии наших окопов. И вот что меня удивило — форма на них была черная.
Атака гитлеровская захлебнулась, живым не ушел ни один.
Когда все стихло, я дополз к ближайшему мотоциклу и снял пулемет, чтобы притащить его к себе в окоп. Заодно и поглядел на убитых немцев. Рослые, все как на подбор упитанные, рукава мундиров закатаны до локтей, а в петлицах — две молнии. Так это же войска «СС», элита немецкая! В нее брали только самых убежденных, преданных делу рейха немцев — членов нацистской партии. Видно, они в резерве были.
Притащил пулемет с коробкой патронов, установил на сошки, ленту заправил. Теперь легче воевать будет, сподручнее. У каждого эсэсовца — автомат или пулемет, а у нас — только винтовки. Видно, успели эсэсовцы по рации доложить о сопротивлении нашей роты, потому как через полчаса появились «юнкерсы»-лаптежники. Страшнее их для пехоты не было. Тихоходные, они бомбили с пикирования, причем довольно точно.
Бойцы в окопы попрятались, а танк куда спрячешь? Высокий, неуклюжий, — вот ему и досталось.
Бомбы ложились все ближе и ближе — до тех пор, пока одна из них все-таки угодила в моторный отсек. Громыхнуло так, что заложило уши.
Когда самолеты улетели, я высунул голову из окопа. Т-28 больше не существовало! Танк разворотило как консервную банку. Листы брони вывернуло наружу, и где по клепке, где по живому — листы были разорваны.
— Амбец ребятам, — с сожалением заключил я.
— Не, они целые. Я сам видел: танкисты, как самолеты подлетать стали, в укрытия попрятались, — сказал боец из соседнего окопа.
И верно: после бомбежки из разных укрытий стали подниматься танкисты в темно-синих, как на мне, комбинезонах.
По цепочке передали — «сержанта Колесникова к командиру роты!»
Перебежками я добрался до ротного.
— Вот что, танкист. Тебе мотоцикл водить приходилось?
Я сразу догадался, в чем дело.
— Немецкий не пробовал.
— Так попробуй.
