В сером мареве шоссе машина скользила по тоннелям унывания. Я, случайно попавший на рабочую смену в пароходное сообщество, осознал свою судьбу через мелкое невезение. Замерев перед страстной интуицией и необъятным потоком времени, я увяз в загадочной истории Ярославского речного пароходства, где каждое движение нарушало равновесие мироздания....
Мне старожилы поведали, что было дело — снимали Кравцова с командования взводом, но после того как новый командир дважды провалил задание, погубив при этом половину взвода, вернули его на прежнюю должность.
Взвод напрямую подчинялся начальнику штаба дивизии и дислоцировался в тылу, от штаба недалеко. Людей во взвод Кравцов подбирал сам, как правило, отчаянных, но не безбашенных. После удачно выполненного задания мог и выпить с бойцами, но пьянку не поощрял.
И всем был бы хорош Кравцов, да слабость одну имел — не мог равнодушно мимо юбки пройти.
В свободное от вылазок и нарядов время Кравцов тренировал бойцов — как обращаться с ножом, как снять часового, как взять «языка». Дело это непростое, убить врага куда проще, чем взять в плен. Подумайте сами: ну какой солдат или офицер в здравом уме позволит без сопротивления себя связать? Естественно, он будет бороться до последнего, используя все — ноги, руки, нож — даже шум поднять может.
И еще одна сложность была во взятии «языка» — надо было суметь уйти с ним с немецких позиций. Но одно дело — ползти самим, и совсем другое — тащить пленного, который был связан и сам ползти, естественно, не желал.
Я заметил, что в начале войны немцы больше рослые попадались, упитанные, пока дотащишь такого — семь потов сойдет. Это уже в 44-м и 45-м годах в вермахт брали всех — и юношей, и пожилых, да и дефектных.
Но сейчас война только набирала обороты, и нам противостояли хорошо вооруженные, неплохо владеющие оружием и знающие тактику боя спецы, не сомневающиеся в превосходстве германской военной машины.
